диван и не оставить нам следов, дай мне свой ротик.
Она посмотрела на меня покрасневшими, влажными глазами, потом медленно кивнула. И взяла член в рот. Она делала это уже с новым пониманием, с какой-то печальной нежностью, будто прощаясь. И я, глядя, как её голова движется у меня между ног, я подумал о Вике. О том, что теперь у меня было уже не просто две женщины, связанные кровью и тайной, и ни одна из них не знала о другой. И это давало мне силу, похожую на власть, наверно, Бога. Грязного и подпольного бога.
Когда я кончил ей в рот, она сглотнула, не открывая глаз. Потом поднялась, молча оделась и, не прощаясь, вышла. На пороге она обернулась: «Ты... ты точно никому?»
—Никому — ответил я. — Как всегда.
Она ушла. Я остался один в комнате, все еще пахнущей нашим сексом и её духами. В голове крутилась мысль: а что, если я не остановлюсь? Что, если этой власти будет мало? Что, если есть другие женщины в этом доме, в этом мире, которые так же одиноки, так же запутаны, так же жаждут таких приключений?
Дверь в квартиру снова открылась. Послышались голоса — Денис и Вика вернулись с прогулки. Она рассмеялась над его шуткой. Её смех даже был похож на настоящий и искренний. Я вышел в коридор. Наши взгляды встретились. В её глазах на секунду мелькнула паника, затем уже смирение, и чуть глубже уже был тот тлеющий уголёк того запретного огня, что мы разожгли в душевой. И она быстро опустила глаза в пол.
— О, Артём дома! — весело сказал Денис. — Как первый рабочий день?
— Нормально, — ответил я, глядя на Вику. — Осваиваюсь по чуть-чуть. Чувствую, что всё только начинается.
Она поняла мой намёк. Я видел, как она едва заметно сглотнула. Игра продолжалась. Но правила изменились. Теперь ставки были выше, а игроки — запутаны в паутине друг друга так, что выпутаться было уже невозможно. И я, паук в центре этой паутины, чувствовал, как она дрожит от новых, ещё не пойманных мух.
Как моя мама стала элитной проституткой