тепла и влаги внизу живота. Он чувствовал это. Его пальцы поползли ниже, по мокрому животу, туда, где она была ещё чувствительной и припухшей после Дениса.
—Нет... — слабо протестовала она, но её бёдра сами подавались вперёд, навстречу его прикосновению. — Ты не понимаешь... я только что...
Он не слушал. Он не хотел ничего понимать. Его пальцы нашли её, скользнули внутрь, и он почувствовал влажность — ту самую, оставшуюся от другого мужчины. Это его лишь распалило его и возбудило.
—Значит, готова — хрипло бросил он.
Она видела его темные глаза, лишённые всякой нежности, полные только желания и власти. Он был как огонь, а она — как сухая солома, готовая вспыхнуть от одного прикосновения. Все её мысли о долге перед мужем, страхе и будущем ребёнке растворились в густом пару. Осталось только жгучее, постыдное желание.
Она не знала, кто сделал первый шаг. Казалось, это произошло одновременно. Она опустилась перед ним на колени на мокрый пол душевой. Вода лилась ей на голову, стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Она взяла его возбужденный член в рот. Не как раньше это было, как он ее уговоривать и заставлял как-то, что ли, покорно или с отчаянием. На этот раз с какой-то жадной, почти злой яростью. Как будто хотела стереть с себя память о другом, заполнить свой ротик чужим членом. Она сосала глубоко, давясь, её руки впивались в его ягодицы, притягивая ближе.
Артём закинул голову и простонал, вцепившись пальцами в её мокрые волосы. Это был не звук наслаждения, а звук триумфа. Он трахал её в рот, глядя в потолок, слушая шум воды и хриплое дыхание. Но и этого ему было мало.
Он выдернул член из её рта и потянул вверх.
—Встань сестреночка... Повернись ка.
Она повиновалась. Встала, повернулась спиной, снова уперлась руками в стену. Она ждала, что он войдёт в неё сзади, как обычно, грубо и быстро. Но он сделал паузу. Его руки обхватили её бёдра и немного приподняли. И тогда она поняла. Он не собирался довольствоваться её ротиком или, на крайний случай, быстрым сексом сзади. Он хотел уже другого — трахнуть ее так, как надо было бы трахать ее мужу... А не...
Он вошёл медленно, преодолевая сопротивление её уставших мышц. Это был первый раз. Полное, абсолютное проникновение. Он вошёл в ту самую глубину, которая только что принадлежала её мужу. Вика закричала, но крик захлебнулся в горле, превратившись в сдавленный, дикий стон. Это была боль, смешанная с таким запретным, всепоглощающим наслаждением, что у неё потемнело в глазах.
Он начал двигаться. Не спеша, с какой-то невероятной, мучительной нежностью, которая была страшнее любой грубости. Каждый толчок члена в ее киске был словно утверждением его прав. Он имел полное право находиться здесь. Он имел право обладать ею. Её телом и её сокровенными тайнами.
Она больше не сопротивлялась. Она ему вся полностью отдалась.. Её стоны стали громче, она сама двигала бёдрами навстречу, её ногти царапали кафель. Она забыла про всё. Про спящего за стеной мужа и про свои страхи. Внутри неё горел огонь. Его руки ласкали её кожу, а дыхание обжигало шею.
Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, приближаясь к краю. Он ускорился, его движения стали резче, глубже.
—Моя — прошипел он ей в ухо. — Ты слышишь? Ты теперь моя сестреночка.
И она кончила. Содрогаясь всем телом в судорожной волне, которая смыла последние остатки её воли. В следующее мгновение он издал низкий глухой рык и вогнал в неё член до конца, кончив глубоко, горячо, заливая её киску всю изнутри.
Первая тренировка