игрушки. Я не пошёл в свою комнату. Я также тихонько вышел из квартиры, но громко хлопнув дверью, и спустился на улицу.
Ночь была прохладной. Я шёл, не видя дороги, пока ноги сами не принесли меня к старому, заброшенному гаражному кооперативу за домом. Там, в полной темноте, прислонившись к холодному кирпичу, я просто стоял и дышал, пытаясь взять себя в руки.
И план у меня созрел мгновенно, чёткий и беспощадный. Денис хочет ребёнка? Пусть попробует. Но этот ребёнок... А он никогда не будет уверен, его ли он. Никогда. И Вика будет знать это. Каждый раз, глядя на своего мужа, она будет помнить мои руки на её теле, мой член в её ротике. Она будет жить в аду собственной лжи. А я... Я буду рядом. На работе у её мужа. В соседней комнате. В её голове.
И Ольга... Её игра с зачатием была моим зеркалом. Мы были двумя сторонами одной грязной медали. Её муж мечтал о ребенке, не подозревая, что она принимает в себя сперму другого парня за его спиной. Муж Вики хотел детей, не зная, какую цену она уже заплатила за это. А мы с Ольгой были тайными архитекторами этого абсурда.
Я вернулся домой под утро. В квартире царила тишина. Но из-за двери спальни Дениса и Вики доносился ровный, двойной храп. Они спали. Усталые и довольные друг другом.
Я прошёл в ванную, включил ледяную воду и умылся. В зеркале на меня смотрело лицо не мальчика, а мужчины. Уже холодного и расчётливого мужчины, готового на всё. Пламя ярости потухло, оставив после себя стальной, беспощадный холод.
Впереди была работа в компании у Дениса. Дружба с Сергеем. Две женщины, каждая со своим мужем и своей тайной, каждая из них была моей. Игра только начиналась. И ставки в ней выросли до небес. Теперь на кону были не просто тела, а судьбы и их будущее. И я был готов играть до конца.
Глава 18: Ночные тени и утренние признания
Вода в душе била горячими струями, смывая с Вики не просто пот, а что-то гораздо более тяжёлое и липкое. Она стояла, уперевшись ладонями в кафель, и смотрела, как вода уносит в слив белую пену геля, смешанную с запахом ее мужа, после такой ночи...
Сегодня всё было «по их плану». Нежнее как-то и дольше, чем обычно у них было. Он старался. Для их общего «проекта». А она старалась изображать страсть, заглушая внутреннюю пустоту мыслями о другом — так сказать, о наглом родственнике-поселенце в их квартире, о опасном мальчишке в соседней комнате, чьи пальцы помнили каждую её ложбинку лучше, чем пальцы мужа.
Звук щелчка замка её не насторожил, она подумала, что Денис забыл что-то. Когда шторка резко отъехала, она снова вскрикнула от неожиданности, прикрывая грудь руками. Перед ней стоял снова Артём. И снова голый. Мокрый от пара и своих мыслей и хищного ожидания, что висело в воздухе между ними последние дни. Его член был уже наполовину возбуждён, реагируя на её обнажённое тело.
— Артём! Хватит! Выйди! — выдохнула она, но её голос не имел силы приказа. Это была просьба. Мольба.
Он не вышел. Он шагнул внутрь, и тесное пространство душевой кабины стало вдвое теснее. Его тело прижалось к её спине.
— Тихо, — прошептал он ей в мокрое ухо. — Твой муж снова решил прилечь, не надо...
Его руки скользнули с её плеч на грудь. Он сжал грубовато её классные силиконовые сиськи. Она вздрогнула, но не оттолкнула его. Её тело, уставшее, наверно, от ночных механических ласк мужа, отозвалось на эту грубость предательской волной
Коктебель 3