Будильник зазвонил в семь, и Елена уже тянулась к телефону, когда поняла, что не спит. Не то чтобы совсем не спала — скорее, дремала в каком-то полуприсутствии, в котором не было ни темноты, ни света, а только тёплая плотная тяжесть где-то за ребрами. Она лежала с открытыми глазами, и тяжесть никуда не делась. Просто была. Как простыня, как одеяло, как влажный после ночи воздух в квартире.
Третий день.
Елена села на кровати. Потёрла лицо ладонями. Тяжесть сместилась, устроилась удобнее — где-то между солнечным сплетением и горлом. Не давила. Не тревожила. Просто была.
В ванной, чистя зубы, она смотрела на себя в зеркало. Лицо обычное — чуть припухшие веки, светлые корни уже немного отросли у пробора. Ничего особенного. Но в какой-то момент она поняла, что стоит прямо, расправив плечи, и смотрит себе в глаза дольше, чем обычно. Не потому что хочет что-то увидеть. Просто так.
*Надень синюю юбку.*
Мысль пришла ровно, без напряжения. Как будто она сама её и подумала. Елена сплюнула пену, провела языком по зубам. Синяя юбка — та самая, узкая, сзади разрез до середины бедра. Она купила её полгода назад и надевала один раз, на день рождения подруги, и весь вечер чувствовала себя так, будто на ней нет ничего. Потом повесила в шкаф и больше не трогала.
*Надень.*
Она вынула её из шкафа без возражений. Разве что чуть помедлила с молнией — пока втягивала живот, чтобы застёжка сошлась. Бельё. Нижний ящик. Она потянулась к привычному — бежевому, гладкому, незаметному, — но пальцы замерли на полпути.
Тёмно-синие. Кружево. Тонкие полоски по бокам, высокая посадка, сзади — почти ничего. Она купила их в тот же день, что и юбку, но даже не стирала. Просто лежали в ящике, в мешочке.
Елена повертела их в руках. Кружево показалось ей грубоватым под пальцами — не раздражающим, а просто присутствующим. Настоящим.
*Ну.*
Она надела их. Подошла к зеркалу. Юбка сидела плотно, разрез зиял сзади ровной полоской. Под краем ткани, если бы кто-то наклонился, виднелась бы полоска кружева. Она это знала. И не поменяла.
Чулки. Прозрачные, почти невидимые, с силиконовой резинкой. Она достала их, натянула. Тонкая резинка обхватила бедро, и от этого прикосновения к коже — своего собственного прикосновения — она почувствовала короткий, неожиданный толчок где-то в животе. Не сильный. Но настоящий.
Она посмотрела на себя в зеркало в последний раз. Расстёгнутые верхние пуговицы блузки. Кружево, которое никто не увидит, но которое она будет знать. Чулки. Каблуки — вчерашние, те самые.
*Хорошо.*
Мысль была мягкой и тёплой.
— --
В метро она стояла, держась за поручень, и смотрела в тёмное стекло окна между станциями. Отражение было почти чётким — блузка, расстёгнутый ворот, линия шеи. Тяжесть за ребрами никуда не уходила. Она к ней уже не присматривалась. Просто несла, как носят кольцо, к которому привыкли.
Когда она вошла в офис, Алексей уже был на месте. Сидел, наклонившись к монитору. Она прошла мимо, и он поднял голову. Вчера он смотрел дольше. Сегодня — ещё дольше. Она поймала его взгляд, и ничего не сделала. Не улыбнулась. Не кивнула. Просто прошла мимо и села за свой стол.
Тяжесть за ребрами шевельнулась.
*Он уже готов.*
Елена включила компьютер. Открыла почту. Прочла первое письмо — что-то про расписание совещаний. Прочла второе. Пальцы напечатали ответ. Всё как обычно. Только тёплая плотность в груди никуда не уходила, и мысли текли не совсем так, как обычно, — ровнее, что ли, спокойнее.
Через полчаса она встала и подошла к столу Алексея.
— Алексей, — сказала она. — У меня компьютер зависает. Можно ты посмотришь?
Миллионерша