Он поднялся. Она шла впереди, к своему столу, и чувствовала его за спиной — не слышала, а именно чувствовала. Он шёл на полшага позади, не рядом. Она села в своё кресло, отодвинулась, и он наклонился к системному блоку.
— Что делает? — спросил он, уже опускаясь на колени.
— Просто зависает. Может, кабель какой-нибудь. Не знаю.
Он залез под стол. Елена видела его ноги — он сидел на полу, скрестив щиколотки, голова скрылась под столешницей. Она слышала, как он дышит — ровно, через нос. Потом тише. Прислушивался к чему-то, может, к шуму кулера.
Тяжесть в груди сдвинулась, и Елена ощутила, как что-то мягко, но настойчиво направляет её — не приказ, не толчок, а скорее прикосновение к внутренней стороне запястья, когда кто-то хочет, чтобы ты повернула руку.
Она чуть раздвинула колени.
Немного. На сантиметр, может, на два. Юбка натянулась на бёдрах. Под ней — тёмно-синее кружево, чулки, резинка. Алексей под столом не двигался. Но она слышала, как его дыхание стало другим — не глубже, а просто короче. Быстрее.
Она подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Разрез юбки сзади раскрылся чуть шире. Она ёрзнула — едва заметно, будто устраивалась поудобнее, — и угол, под которым Алексей видел её ноги, изменился. Теперь он видел резинку чулка — тонкую, силиконовую, которая обхватывала бедро в том месте, где кожа становится мягче. Выше — кружево, тёмно-синее, почти чёрное в тени под столом. И край юбки, который только-только прикрывал всё это.
Алексей стукнулся головой о столешницу.
Не сильно, но слышно. Он не сказал «ой» и не выругался — просто замер. Она видела его плечи, и плечи напряглись.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Да. Да, сейчас.
Елена снова раздвинула колени — ещё на пару сантиметров. Кружево натянулось. Она знала, что он видит. Она не могла не знать — потому что тяжесть за ребрами теперь пульсировала, и каждый пульс совпадал с тем, как она чувствовала его взгляд: не на лице, не на руках — на внутренней стороне бёдер, на полоске кружева, на коже над резинкой чулка.
Она чуть подалась назад. Край юбки задрался ещё на сантиметр. Она почувствовала, как воздух под столом касается голой кожи выше чулка, и от этого — от этого именно — короткий ток прошёл сквозь низ живота. Её собственный. Или нет. Она уже не различала.
Алексей дышал ртом. Она слышала. Он не двигался. Он просто смотрел, и она позволяла ему смотреть.
Секунды шли. Елена не торопилась. Тяжесть в груди держала её, как ладонь, — мягко и не отпуская.
Потом она чуть сжала колени. Потом снова развела. Едва заметно. Юбка шевельнулась. Кружево под ней — тоже. Алексей снова стукнулся — на этот раз не головой, а плечом, о боковину стола. Он зашевелился, и его дыхание сбилось — короткое, рваное.
*Ну ладно, — сказала мысль, — отпусти его, а то его удар хватит.*
Елена выпрямилась. Сжала колени вместе. Юбка легла обратно.
— Кажется, заработал, — сказала она спокойно. — Спасибо, Алексей.
Он вылез из-под стола. Лицо было красным — не пятнами, а целиком, от шеи до ушей. Он не смотрел на неё. Почти не смотрел — только краем, мгновенно, и тут же отвернулся.
— Да. Не за что. Кабель... я поправил. Если ещё — скажи.
Он ушёл быстро. Не бежал — но шёл так, как ходят люди, которым нужно тридцать секунд спокойствия, чтобы начать дышать нормально.
Елена села в кресло. Потянулась к компьютеру. Ничего не зависало. Ничего никогда и не зависало.
Тяжесть в груди не отпускала. Она была тёплой, и от неё шло что-то похожее на нежность
С другом...