человек, который сердится. Или человек, у которого что-то случилось. Или человек, который шлёт фотографии, одну за другой, потому что ему нравится, что их смотрят.
А если что-то случилось? Чужая страна, ночь, Юля здесь никого не знает и языка не знает. Про Лену мне было известно только, что она выручила меня в аптеке и носит белый сарафан. Адреса её я не знал. Кто эти двое из голосового, «к Лене друзья пришли», — тоже. Каждое лето в новостях одно и то же: туристка, вечеринка, машина без номеров. Я сел, встал, прошёл до носа и обратно и лёг снова. И опять всплыло, без спроса, то фото: шезлонг, прогнутая спина, розовое, мокрое, приоткрытое — всё на виду, при полном солнце, и взгляд через плечо, одним глазом из-под мокрых волос. Страх никуда не уходил, просто вставал рядом с картинкой, и я уже не понимал, от чего колотится сердце. В висках тупо разболелось от вина.
Как уснул, я не заметил. Целый день на солнце, вино, голова — меня просто выключило. Снилось всё сразу, вперемешку, одно сквозь другое: рыжая на коленях и кулак с её хвостом, Лена в белом сарафане у столика с кофе, мужики с пляжа — то голые, то вдруг одетые. И Юля раком на шезлонге, только шезлонг стоял на гальке, в бухте, и вокруг были люди. Лёха ходил между ними, что-то говорил, кому-то показывал рукой — туда, к ней. А она оглядывалась через плечо, не на меня.
Проснулся я от звука мотора. Небо над городом посветлело, вода стала серой, и со стороны пролива шла моторка, небольшая, белая, с двумя людьми. Один сидел на руле. Второй стоял на носу в свежей голубой рубашке, и я узнал его по тому, как он стоял, — широко, по-хозяйски.
Лёха перебрался к нам на борт, когда моторка ещё не остановилась. Был он выбрит, весел и пах кофе.
— Живой? — сказал он. — Молодец. Водолаз сейчас будет, это вот его брат.
Он вынул из нагрудного кармана ключ, присел перед ящиком, открыл и протянул мне телефон. Экран был чёрный. Я нажал кнопку — ничего.
— Сел? — Лёха посмотрел на меня с сочувствием. — Ну ничего.
Он достал из кармана пауэрбанк с коротким проводом, воткнул в мой телефон и вложил его мне в руку. Потом сел на корму рядом со мной, плечом к плечу, как позавчера в конобе.
— Сейчас оживёт. Тебе там пришло. Тебе понравится.
Ящик долго молчал, а потом сообщения пришли все разом.
Фантазия о незабываемом