Взял её за бёдра и начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и сильнее, и в парной зазвучали влажные шлепки тела о тело. Алиса стонала на каждом толчке, её грудь раскачивалась, волосы налипли на лицо. Я сел перед ней, и она, не открывая глаз, нашла губами мой член и взяла его в рот, сосала жадно, мыча и захлёбываясь стонами.
Её первый оргазм на Александре был похож на удар. Она вдруг застыла, выпустила мой член, глаза широко распахнулись, и она закричала, высоко, срывая голос. Её тело затряслось от затылка до пяток, руки подломились, и она упала грудью на полок, а Александр держал её за бёдра и продолжал вбиваться в неё, продлевая это, пока крик не перешёл в хриплые всхлипы.
— Ещё... — выдохнула она. — Не останавливайся, ещё...
Он не остановился. И через минуту её накрыло снова, уже не так резко, длинной тягучей волной, от которой она только мелко дрожала и стонала в дерево.
Александр кончил, вытащив член и залив её спину и ягодицы густыми белыми струями. Сергей опустился перед ней, приподнял за подбородок, и она снова взяла его в рот, медленно, нежно. Он не продержался долго. Застонал, запрокинув голову, и Алиса не отстранилась, приняла всё, а потом посмотрела на меня, медленно сглотнула и облизнула губы.
Пока это всё происходило, Кристина сидела у меня на коленях, Надя целовала меня в шею, и я в какой-то момент перестал понимать, чьи руки меня трогают. Помню, как Кристина опустилась на меня сверху, огромная мягкая грудь у самого моего лица, и скакала, хохоча, а я смотрел через её плечо на жену и не мог оторвать глаз. Но я не кончил. Я держался. Потому что помнил третье правило.
Вера с Артёмом приехали только под конец. Вера, увидев Алису, всю в поту и в сперме, лежащую на полке с блаженной улыбкой, присвистнула:
— Ого. А я думала, вы через месяц сбежите.
— Не сбежим, — ответила Алиса, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мы тут надолго.
Под самый конец, когда все уже валялись по лавкам без сил, она снова нашла меня. Слезла с полка, пошатываясь, на дрожащих ногах подошла ко мне, забралась сверху и медленно опустилась на мой член. Положила ладони мне на грудь и начала двигаться, глядя в глаза.
В парной стало тихо. Все смотрели на нас, но мне было всё равно. Я видел только её. Её лицо, красное, с растрёпанными волосами. Её губы, распухшие от поцелуев и чужих членов. Её глаза, в которых была только нежность.
Она двигалась очень медленно, перекатываясь бёдрами, сжимая меня внутри. После всего, что было, она была растянутая, горячая, вся мокрая, и я чувствовал каждое её движение.
— Помнишь третье правило? — прошептала она.
— Последний всегда я.
— И не только сегодня. — Она наклонилась так низко, что её мокрые волосы упали мне на лицо. — Дим. Я больше не хочу предохраняться.
Я замер.
— Ты уверена?
— Я ни в чём в жизни не была так уверена.
Она снова начала двигаться, быстрее. Я обхватил её за талию и прижал к себе, грудь к груди, кожа к коже. Она уткнулась мне в шею и шептала, сбиваясь на каждом движении: «Люблю. Люблю тебя. Люблю». Я чувствовал, как внутри неё снова начинает нарастать, как сжимаются мышцы, как дрожь поднимается от бёдер к животу.
Мы кончили вместе. Впервые в жизни по-настоящему вместе. Она вскрикнула мне в шею, сжимаясь вокруг меня судорожными, сильными толчками, и меня выдернуло следом, и я кончал в неё долго, глубоко, держа её так крепко, будто боялся, что она
Напрасная надежда-1: Первая пленница.