Потом она упала мне на грудь и заплакала. Не от стыда. От счастья.
И кто-то, кажется, это был Алексей, тихо сказал: «Вот это я понимаю, любовь». И никто не засмеялся.
________________
Зима тянулась долго.
Однажды в январе, когда за окном стояло минус сорок и даже солдат не выгоняли на улицу, Кристина с Алексеем позвали нас играть в карты. На раздевание, конечно. Только правила у них были свои: проигравший раздевался не сам, его раздевал победитель. А когда раздевать было уже нечего, победитель загадывал желание.
Первой проиграла Алиса. Алексей, пузатый, весёлый, раскрасневшийся от самогона, снимал с неё вещи по одной, нарочито медленно, комментируя каждую: «Носочек... второй носочек... ой, а тут у нас что?» Алиса хохотала, отбиваясь, но послушно поднимала руки, когда он стягивал с неё свитер. Под свитером ничего не было.
— Ну ты даёшь, лисица, — уважительно сказал Алексей.
Потом проиграл я, и Кристина сдёрнула с меня штаны одним движением, вместе с трусами, и звонко шлёпнула по заднице. Потом снова Алиса. Потом Кристина. Через час мы сидели вчетвером голые вокруг стола, и карты уже никто не считал.
— Желание, — сказал Алексей, выиграв очередную партию. И посмотрел на Алису. — Хочу, чтобы ты Диме показала, чему тебя Вера научила. А мы посмотрим.
Алиса посмотрела на меня, лукаво улыбнулась и медленно сползла со стула под стол.
Я почувствовал её руки на своих коленях. Потом губы на внутренней стороне бедра. Потом её язык, медленно, снизу вверх по стволу. Она не торопилась. Облизывала головку, обводила её кругом, брала в рот совсем неглубоко и снова выпускала, дразня. Я откинулся на спинку стула, а Кристина с Алексеем смотрели на меня через стол с одинаковыми довольными улыбками.
А потом Алиса взяла меня глубоко. Глубже, чем когда-либо. Я почувствовал, как головка упирается в горло, как она сглатывает, как горло сжимается вокруг меня, и застонал на всю избу. Она задержалась так на несколько секунд, а потом медленно выпустила меня, тяжело дыша, со слюной на подбородке.
— Вера говорит, надо дышать носом, — сказала она снизу, и все расхохотались.
Кристина не выдержала. Перелезла к Алексею на колени, спиной к нему, лицом к нам, и опустилась на его член. Её огромная грудь колыхалась при каждом движении, а Алексей держал её за бока и подкидывал вверх. Она смотрела, как Алиса сосёт мне, и стонала, широко открыв рот.
Я поднял Алису, посадил на стол, прямо на рассыпанные карты, развёл ей ноги и вошёл. Она обхватила меня ногами, откинулась назад на локти, и я трахал её на этом столе, а напротив Кристина скакала на Алексее, и мы с ней смотрели друг на друга, и Алиса смотрела на Алексея, и это было похоже на какой-то странный танец, где каждый видел всех.
Кристина кончила первой. Шумно, с визгом, запрокинув голову Алексею на плечо и колотя пятками по его голеням. Её грудь подпрыгивала, а она всё не могла остановиться, сжимаясь на нём, крича: «Ой, мамочки, ой, Лёша, ой...» Алексей рычал и держал её крепко, пока она не обмякла.
Алиса, глядя на это, задышала чаще. Я положил большой палец ей на клитор и стал тереть в такт толчкам, и через минуту она выгнулась на столе, раскидав карты, и кончила с долгим протяжным стоном, а я вошёл в неё до конца и кончил следом, чувствуя, как она сжимает меня внутри, будто выдаивая.
— Вот это партия, — выдохнул Алексей.
— Я пас, — сказала Алиса, лёжа на столе, и все снова рассмеялись.
Был новогодний вечер, когда Алиса в одной Снегурочкиной шапке разносила всем
Библиотекарша.