сделали вид, что ничего не было. Утром об этом не говорили. Но воспоминание жило в нём всегда. Оно не уходило — особенно теперь, когда рядом с ним стояла жена, примеряющая кружево для другого мужчины.
⸻
Константин хотел об этом сказать
Муни, — сказал он почти шёпотом, — я хочу быть с тобой во всём. Не только смотреть.
Она посмотрела на него в зеркало.
— Во всём? — переспросила она, чуть сузив глаза.
Он кивнул, но слов не добавил.
— Костя... — её голос стал тише. — Ты имеешь в виду... только меня? Или ещё кое-что?
Он сглотнул, опустил взгляд.
— Я... не знаю, как сказать.
Она повернулась к нему боком, глаза блестели.
— Скажи. Мне нужно услышать.
Он выдохнул, будто сбрасывая груз:
— Я хочу быть рядом не только с тобой. Мне хочется... коснуться его. Попробовать.
Моника замерла, дыхание стало чаще.
— Ты говоришь... про его член?
Константин кивнул. В этот миг его лицо горело от стыда и возбуждения.
— Да. Я хочу взять его в рот.
Секунду в комнате стояла тишина. Моника прикрыла губы пальцами, глаза её расширились — но не от ужаса, а от волнения. Она видела его, его честность, и внизу живота у неё отозвалось жаром.
— Костя... — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как сильно меня заводит, что ты это сказал.
Она подошла к нему ближе, наклонилась, провела пальцами по его губам.
— Значит, ты готов? Хочешь, чтобы я видела, как ты это делаешь?
— Да, — сказал он глухо. — Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты была рядом.
Моника улыбнулась — теперь уже откровенно, с блеском в глазах.
— Господи... ты сводишь меня с ума.
Она посмотрела на него в зеркало и поняла: границы рушатся. И этого они ждали.
Дом был тихим. В обычный выходной это было бы время для детей, дел, спокойного завтрака. Но сегодня всё казалось другим. Каждая минута была окрашена напряжением.
Моника ходила по дому в красном кружеве и лёгком халате, который больше подчёркивал её наготу, чем скрывал. Каждый её шаг был пропитан намерением. Она не просто двигалась — она жила предвкушением.
Константин сидел за столом, чашка кофе в руках давно остыла. Он не мог оторвать глаз от жены. Когда она наклонялась, подбирая что-то с пола, халат расходился, и он видел, что под ним — только пояс и чулки. Его дыхание сбивалось.
— Ты специально? — спросил он.
Она улыбнулась уголком губ.
— А если да?
Он сглотнул, чувствуя, как внизу живота нарастает пульсация.
⸻
Моника подошла к окну, распахнула шторы. Свет упал на её тело. Она чувствовала тепло на коже и — вместе с ним — воспоминания.
Воспоминание: Париж, ей двадцать четыре. Мужчина, случайное знакомство в баре. Высокий, чёрные волосы. Он отвёл её в номер, и уже через несколько минут она стояла, прижатая к стеклу окна на шестом этаже, с раздвинутыми ногами. Его язык был глубоко в ней, он держал её за бёдра так крепко, что остались синяки. Она помнила, как сама прижимала лоб к холодному стеклу, задыхаясь от оргазма, и видела снизу огни города. Это было дико и непристойно, но именно тогда она поняла: ей нравится, когда её используют.
Сейчас, у окна, она снова почувствовала то же. Кожа покрылась мурашками, и халат соскользнул с плеча.
— О чём думаешь? — спросил Константин, вставая.
— О том, что скоро всё повторится, — ответила она спокойно, но её глаза блестели.
⸻
Константин подошёл ближе, обнял её сзади. Его руки легли на талию, потом на живот, потом ниже. Он прижался к её шее, вдохнул запах её волос.
И тут его собственная память вырвалась наружу.
Воспоминание: ему было двадцать два. Снова вечеринка. Он
Самочинный медосмотр