Константин встал, подошёл ближе. Его ладони легли на её талию, скользнули ниже.
— А я... я хочу видеть, как он это снимет.
Эти слова были признанием, от которого у Моники перехватило дыхание. Она коснулась его губ, поцеловала медленно, с дрожью.
⸻
А также она хотела ешё одну деталь
Они начали выбирать аксессуары.
Моника достала шкатулку, где хранились украшения: колье, тонкие цепочки, браслеты. Она перебирала их, и каждая деталь будто отзывалась на её прикосновения.
И вспоминалось в прошлом анальная пробка
Это было в Риме, когда она была в командировке носила. Жаркий вечер, взрослый любовник — архитектор, с которым она встречалась тайком. Они пили вино на террасе, он гладил её бедро, потом сильнее раздвинул ноги. В какой-то момент его палец нашёл кристаллик, и пальцем касался. Сначала она отдёрнулась — страх, запрет. Но он был настойчив, опытен, не дал ей уйти. Его пальцы скользнули и доставали пробку и анус зиял и медленно растянулся, с яркой помадой на губах, я застонала от неожиданности — не боли, а от страсти и сладости.
Позже, когда он вошёл туда своим членом — впервые, резко, жёстко, — я закусила губу, думая, что кричу от боли. Но через несколько толчков пришло другое: жар, расширение, чувство наполненности, которое не знала прежде. Мне казалось, что я теряю сознание и возрождаюсь в один миг. Тогда я впервые поняла, что мое тело жаждет именно — покорности и боли, превращающейся в наслаждение.
Эти воспоминания оживали, перемешиваясь с настоящим. Она улыбалась сама себе.
— О чём ты? — спросил Константин, уловив тень на её лице.
— О прошлом, — ответила я спокойно. — О том, что всё это уже когда-то начиналось. А я всегда была такой. Просто ждала момента.
Его взгляд стал мягче. Он понял: Марк — не начало. Он — лишь дверь, через которую они оба должны пройти.
⸻
Когда наряд был выбран — чёрное кружево и тонкая цепочка на шее, — Моника села перед зеркалом. Она медленно накладывала макияж, чувствуя, как каждая кисть, каждая линия подводки превращает её в женщину, готовую к греху.
Её пальцы дрожали, когда она прикладывала красный лифчик к груди. Константин видел её улыбку и думал: «Она снова там, в тех воспоминаниях».
⸻
Он сидел на кровати, наблюдая за ней. Её голые бедра, её изгиб спины — всё в ней было искушением. Но вместе с этим, пока он смотрел, в нём поднималось собственное воспоминание — то, которое он всю жизнь прятал даже от себя.
Ему было девятнадцать. Летняя вечеринка в общежитии. Алкоголь, жара, музыка. Он наблюдал как его сосед Вадим трахал сзади дома женщину, а когда они оказались в комнате вдвоём, он пьяный, смеющиеся. Сначала это был просто дурацкий разговор. Их взгляды встретились на смехе, но взгляд затянулся, стал словно, настоящим. У Константина закружилась голова, он был немного пьян чувствовал вкус вина и что-то ещё — запретное, чужое. Он был очень сильно возбужден то что он увидел и вдруг ему хотелось попробовать член.
Костя упал на колени и начал просить показать член.
Вадим достал член — быстрым, дерзким движением, с пьяной улыбкой. Константин замер, но не отпрянул. Он смотрел, как рука Вадима двигается, и вдруг почувствовал, как сам тянется ближе. Он опустился ниже, не думая, что делает. Его губы коснулись головки — горячей, солоноватой. Он вздрогнул, но не остановился. Втянул в рот на секунду, на две. Сначала с отвращением, потом с неожиданной волной возбуждения. Его тело откликнулось — он сам чуть не кончал в штаны, пока держал этот запретный вкус во рту.потом отпустил
Полынь