Солнце палило высокую пустыню, раскаляя землю и заставляя воздух дрожать в отдалении. Горячий ветер затруднял дыхание и нёс пыль и песок, которые забивались повсюду. Я провёл языком по потрескавшимся губам и почувствовал вкус грязи, прилипшей к ним. Поля шляпы отбрасывали тень на глаза, но я всё равно щурился, глядя на далёкие горы. Чувствуя, что до тени, укрытия или воды ещё мили, моя лошадь беспокойно переступала подо мной. Я наклонился и похлопал её по ржаво-коричневой шее.
— Спокойно, Джунипер.
Я вытащил винтовку из седельной кобуры и посмотрел в прицел. На самом дальнем гребне поднималась тонкая струйка пыли от копыт. Учитывая расстояние, я всё ещё отставал от банды Кларка примерно на полдня. Я убрал винтовку обратно и сделал большой глоток воды из бурдюка. Мой серебряный значок поймал солнечный луч, и я зажмурился, запрокинув голову.
Уже три недели я преследовал эту банду. Поссе, с которым я начал путь, давно бросили меня и разошлись по домам. Я вытащил из нагрудного кармана окровавленный платок и провёл пальцами по белым вышитым буквам на нежном розовом шёлке. Он принадлежал одной из последних жертв банды. Они ограбили поезд, но им было мало денег и драгоценностей. Они убивали и насиловали всех, кого могли. Этот платок я нашёл на теле молодой женщины, которую сначала жестоко изнасиловали, а потом убили. Я не мог позволить этим зверям уйти безнаказанными. Я поторопил Джунипер медленным шагом, чтобы сохранить её силы, и мы двинулись через выжженную пустыню.
К закату я расположился лагерем на гребне, который банда Кларка пересекла днём раньше. Я прислонился спиной к поваленному солнцем высушенному дереву, вытянув ноги к костру, пока вокруг поднимался ночной хор звуков. Я достал из седельной сумки потрёпанный лист пергамента и уставился на портреты двенадцати мужчин. Я давно запомнил их лица, но каждый раз, видя эти грубые черты, я находил в себе силы продолжать.
Даниэль Кларк, главарь, разыскивался за убийство как минимум десяти человек. Крупный, безжалостный преступник. Скоро я увижу его болтающимся на верёвке за свои преступления.
Уголёк выскочил из костра и упал на пыльные потёртые кожаные штаны. Я смотрел, как оранжевый свет медленно угасает. Это напоминало жизнь на западной границе. В тридцать семь лет я уже считался стариком. Может, когда-нибудь я брошу это дело. На самом деле от должности маршала не уходят на покой — их «увольняют» насильно, обычно чужой пулей. При всём моём опыте, умении драться и скорости с револьвером я был один против двенадцати. Я никогда не рассчитывал вернуться из таких погонь. Я надвинул шляпу пониже, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Завтра я встану рано и, возможно, к закату уже настигну их.
День выдался долгим, и каждый новый гребень, который я преодолевал, напоминал мне, как долго я их преследую. След был хорошо виден, но я также заметил признаки индейской активности в округе. Некоторые племена на границе были очень опасны, но большинство миролюбивы. Я поднял голову, услышав крик стервятника, и удивился, увидев десятки кружащих в небе. Они были к юго-западу от меня, и оттуда же поднимались тонкие струйки дыма. Я пришпорил Джунипер, и мы ускорились.
Когда я начал слышать шум, я спешился, привязал Джунипер к высокому кусту полыни и вытащил винтовку. Я прокрался на вершину гребня и посмотрел вниз. Передо мной открылась картина кровавой бойни. Всё племя было вырезано. Две дюжины мужчин, женщин и детей лежали мёртвыми, их кровь пропитывала песок.
Крики женщины привлекли мой взгляд к северному краю лагеря. Белая женщина с золотыми волосами билась в руках крупного мужчины. В прицел я разглядел
Мой Геночка