— Я знаю, - сказал я, встретившись с ее глазами. — Называй меня эгоистом. Называй меня мудаком. Но я собираюсь выяснить, что заставляет тебя нервничать. Так или иначе, я это узнаю.
— Ты не знаешь, каково это, - умоляла она. — Я видела тебя. Как все, в том маленьком городке Хиксвилл, смотрят на тебя. Ты был красивым. Популярным. Золотым мальчиком. Я не была никем из этого.
— Что? Взрослой?
— Взрослой. Средняя школа. Колледж. Я была чудачкой. Высокой чудачкой без друзей, без денег и без шансов получить что-либо.
— И поэтому ты решила...
— Я решила стать своей собственной личностью. Я пробовала делать все по-ихнему, но это ни к чему не привело. Теперь я делаю это по-своему, ясно? И все идет просто замечательно.
— О, правда, - отмахнулся я. — Приводить домой какой-нибудь тощий кусок дерьма, каждый месяц или около того, чтобы потрахаться, отказываться от привязанности или дружбы. И это прекрасно работает?
— Да пошли они, - сказала она, хлопнув чашкой по столу и пролив ее на руки и на стол. — И ты тоже.
Она оскалилась, ее лицо пылало от гнева, обиды и миллиона других эмоций, которые я не мог прочесть. Я не моргнул под ее взглядом.
— Ты мне нравишься такой, какая ты есть, - сказал я, протягивая руку через стол. — Мне все равно, даже если ты изменишься.
— Да, конечно. Скажи это через две недели. Скажи это, когда мы с тобой пойдем на твою драгоценную маленькую вечеринку, и все будут смотреть на меня так, будто я какое-то проклятое чудовище. А ты - чертов псих, потому что ты со мной.
— Мне плевать на них.
— Ты говоришь это сейчас, но ты будешь. Они будут тебе небезразличны. На то, что они думают. И что думают твои родители, и твои друзья, и все остальные.
Ее голос теперь был умоляющим. Она убеждала себя, что я ничем не отличаюсь от других.
— Тогда попробуй со мной, - сказал я. — Что ты теряешь? Самое худшее, что может случиться, это то, что мы проведем какое-то время вместе, а потом все перегорит. И ты окажешься там же, где и сейчас.
— Но я не хочу этого снова, - умоляла она. — Разве ты этого не видишь? Сколько раз я должна быть отвергнута кем-то, всеми, прежде чем мне будет позволено, просто перестать пытаться сделать всех счастливыми? Сколько боли, по-твоему, я должна пережить? Сколько раз ко мне нужно относиться, как к чему-то, на что кто-то наступил?
— Я никогда не буду относиться к тебе так, - пообещал я. — Что бы ни случилось, я знаю, что никогда не буду относиться к тебе так.
— Они все так говорят. В начале все так обещают. Но потом они это делают.
— И какова же альтернатива? Пройти через жизнь, в череде интрижек на одну ночь и умереть старой, одинокой, не имея никого, с кем можно поговорить?
— Или чтобы с тобой обращались как с дерьмом, следующие пятьдесят лет, - ответила она. — Есть лучшая альтернатива.
Я откинулся на спинку кресла, отпил кофе и посмотрел на нее. Мариса почти неистово, просила меня оставить все как есть. В ней что-то было, что-то большее. Доброта. Даже преданность. Она прочитала мою книгу - книгу никому не известного человека - и что-то увидела. И ради меня, совершенно незнакомого человека, она отдала несколько недель своей жизни, чтобы помочь. Она могла бы сказать, что ей просто хотелось, чтобы книга была опубликована,
Я и моё тело ? 12 лет спустя. часть1