еще? Вот и славно. Ивэйн, встреть, отвлеки его, хорошо? Придумай что-нибудь про меня, – командовала Дэйзи с лестницы, ведя Стива в его комнату.
Закрыла дверь, мигом оголилась и влипла в него, теплая, требовательная, утопив Стива в роскоши своего тела.
– Как же я этого ждала, – урчал влажный голос то ли под ухом у Стива, то ли в его голове. – Выеби меня. До потрохов выеби, до самого-самого глубокого донышка, хорошо? – и срывала с него все тряпки, чтоб намять пальчиками хозяйство, взбухшее до каких-то нечеловеческих размеров. И Стив не успел облизать любимые выпуклости, потому что уже отклячились две половинки, и выплясывал над ними хвост, и маслилось веретено, и скорей надо было врасти в него до самого-самого глубокого донышка...
Все опять шло совсем не так, как он думал. Ничего человеческого не было в этом слеплении двух голодных зверей в одного, дикого и брыкучего. Стив и правда стал каким-то первобытным тараном, дрын его был уже не дрын, а целый огромный ствол, на котором билось оголодавшее тело Дэйзи. Казалось, напористый кончик его достает до маленьких макушек, проросших там, в глубине. Пять горьких фонтанов влил туда Стив, и с каждым хотелось еще и еще; сперма уже не вмещалась в утробе и капала ему на ноги, когда Дэйзи рухнула наконец и сдулась, как воздушный шар.
– Пришла, потому что не могу больше, – слушал он усталый мыслепоток. – Перевела семьсот человек, осталось ещё тысяч пять, наверно. С других баз, со всех концов нашей убитой Земли. Я сейчас королева друидов, но ведь я обыкновенная девчонка, понимаешь, Стив? Для меня книги, фильмы, компьютеры, сканеры, лифты и прочие наши штуковины до сих пор привычней и понятней всего волшебного, как и для тебя... Знаешь, каково это: каждый день дрочить для всеобщего блага? Вроде бы и кончаешь, но это ведь все не то, когда внутри нет его, – она положила руку на обмякший дрын. – Будешь ебать меня много, много и глубоко, ладно, Стив? Наебусь с тобой – и обратно...
– Опять на месяц? – грустил Стив.
– Как получится. Но я вернусь.
Вернешься ты, мрачно думал он. Ага. А то я не знаю из всех книг, как вы, волшебные существа, сваливаете потом в свой мир.
И потом хрен нам, людям, а не ваша любовь.
Но она вернулась. И потом приходила к нему раз в две-три недели, иногда сразу голая, чтобы не терять времени, терлась о него кошкой – и Стив долбил, долбил ее, доставая до самого сердца.
От их любви больше не буйствовала природа и не росли джунгли: Дэйзи научилась контролировать свою силу.
– Наконец продолжится наш род, – умильно шамкала Ивэйн, жившая тут же, в гостиной. – Новые друиды и дриады народятся и приумножатся во славу Небесной Дану и Ее Медвяного величества...
Почему друиды и дриады, думал Стив. Может, не дриады, а люди.
– Наша кровь сильна, – ухмыльнулась Ивэйн. – Ты сам наилучшее тому доказательство.
– Я?!
Стив не знал, чему больше удивляться: услышанному или старухиной телепатии.
– Еще бы не ты. Дар чтения мыслей только друидам дан, разве ты не знал? Трудно сказать, сколько поколений назад кто-то из нас согрешил с человеком...
Хвостик, думал Стив, уже почти не удивляясь. Хвостик Джоуи. Может, и у меня такой был?
Пришло время, и из ее величества вылезли сразу четыре наследника – два друиденка и две дриады с полным фирменным комплектом: рогами, копытами, ушами и хвостами. По случаю открытия друидских ясель Дэйзи взяла временный перерыв в своей миссии.
Ее груди, и так большие, набухли вдвое и непрерывно брызгались
Бомбоубежище Теодора