вошла третья, я даже осмелился на нее взглянуть. Это меня и погубило.
****
Если кто-то видел изумруды, должен меня понять. Я-то не видел, но решил, что они светятся именно так. От ее зеленых глаз невозможно было оторваться, их блеск от огоньков свечей притягивал и околдовывал. А эта дама не торопилась проходить, стояла и с любопытством меня разглядывала.
— Милый мальчик, — сказала она с придыханием. — Ты прав Гришенька. Представь-ка нас.
Григорий потрепал меня по волосам и приобнял, издавая все те положенные звуки, что означают одобрение и удовольствие.
— Это тот самый Никита, месье фаллёс всея Руси и сопредельных стран. А это, — он поклонился в сторону двух дам, — прошу меня простить, сударыни, это первая красавица двора, фрейлина ее Императорского Величества графиня Анна Строганова..., ох, теперь уж опять Воронцова.
Все кроме меня рассмеялись этой оговорке. Я опустил глаза, и у меня перехватило дыхание. Еще одна напасть! Два аппетитных шара так и рвались из платья графини, мне нестерпимо захотелось их потрогать, почувствовать мягкость и тепло нежной белой кожи. С трудом оторвав взгляд от пышных сисек, я снова посмотрел ей в глаза и покраснел. Она заметила мой интерес, улыбнулась и подмигнула, но, к моему сожалению, присоединилась к сидящим на мягких диванах дамам. А я остался стоять как истукан и потеть от волнения.
Тех двух сударынь я тоже разглядел. Не лютые коркодилы, конечно, и сиськи навыкат, по веяниям сегодняшнего времени, но и ничего особенного. Переодеть в сарафаны, так и не поймешь, бабы они или женщины. Вот графиню нипочем не перепутать, хоть в саже с пером ее изваляй. Порода!
Графиня Воронцова заговорила на каком-то непонятном и неприятном наречии, кажется германском или голландском, который я не знал. Вся компания подхватила разговор, оставив меня теряться в догадках, о чем идет речь. Они друг другу чего-то погавкали, видимо спор у них вышел, потом покивали. Анна встала, взяла свечу и подошла ко мне, а остальные с интересом наблюдали, будто сейчас произойдет что-то забавное.
Она схватила меня за уд! При всех! Сжала его через кюлоты маленькой ладошкой и смотрит, что я делать буду. А я что? Вдохнул и не дышу, стою, краснею. Разве ж я могу против первой красавицы слово сказать? Графиня обернулась, кивнула всем и показала язык. А пока все веселились от этой проделки, она утянула меня из гостиной в темноту дома.
— Идем, идем же, — торопила она, хотя я совсем не сопротивлялся. — Я должна быть первой! Се ля э си экситан!
Для меня это тоже волнительно. Я знал, почему мы ушли и зачем. Дураку понятно — служба моя, можно сказать, началась. Будут пробу снимать, как говорит месье Бюзье. Анна открыла одну из дверей, и мы оказались в богато обставленной спальне. Не первый раз, видно, она в этом доме. Толкнув меня на широкое ложе с балдахином, графиня села рядом, держа наготове свечу.
— Ну же, показывай, не томи!
Вот тебе на! Теперь я оказался на месте Ульянки. Ясно же что графине хочется, вижу, куда смотрит. Ну, для такой волшебной принцессы-красавицы я готов сделать что угодно, хоть на голову встать как Лиза, чего бы мне это не стоило. Поэтому, я проворно стянул портки, и перед графиней гордо закачался мой прекрасный экземпляр.
Этот взгляд мне уже был знаком. Недоверчивый и восхищенный. Анна смотрела во все глаза, приоткрыв рот.
— Вот это елда! — воскликнула она в точности как Ульянка. — Бу фаллёс, се манифик!
Так вот, что такое фаллёс! Это она про мой уд говорит. Ну, наверное, красивый. Не знаю. Графиня решительно и
Нет сил говорить...лучше напишу