я, не зная, куда девать глаза. Это была большая ошибка. Грозилась же Лиза шулята отрезать, если ослушаюсь наказа. Эх, тугоум! Получил я за это тычок в самую середку, где ребра-то сходятся. Аж дух весь вышел. Ну и силища! Ладошка маленькая, а будто корова боднула, чуть свет в глазах не померк.
— Я предупреждала. Никаких сударынь, и только Лиза.
Теперь уж спокойно сказала, не гневалась. А пока я заново учился дышать и вытирал слезы, она и не подумала прикрыться. Только откинулась на резную спинку стула и руки скрестила на груди.
— Готов слушать?
Я молча кивнул, разглядывая скатерть.
— С завтрашнего дня начинается твое обучение. Арифметика, письмо, французский язык и светское обхождение. Пока всё, но если у тебя откроется особый талант, например к музыке, займемся и этим.
Увидев мое изумление, Лиза вздохнула.
— Что? Ты думал в безделье и удовольствии всю службу провести?
Я, конечно, понимал, что без знаний в любом деле никуда. О чем, например, разговаривать с высокородной дамой, если не знаешь, чем она живет? Она быстро потеряет к тебе интерес и выгонит взашей. Просто я не знал, что все будет так серьезно. Учителя, поди ж ты! Но слыхал я, что разным наукам не за один год научаются. Это что ж выходит? Застрял я тут? А как же Ульянка?
— Знай, что я считаю эту затею мальчишеством, и не одобряю. — Лиза нахмурилась. — Саша и Гриша сумасброды, каких свет не видывал, но это... жаль мне тебя, Никита. Слабоват ты еще для таких дел.
Она похлопала меня по руке, будто извиняясь за тумаки, поднялась, с хрустом потянулась и пошла к себе в комнату.
— До завтра, дон Хуан, не скучай. А меня служба зовет.
Ишь ты, Саша-Гриша... да кто ж она такая, чтобы господ так по-простецки называть? А вот и спрошу. Сразу бить-то не станет, а как соберется, я уж, дай бог, успею сбежать на двор.
— Лиза...
Она остановилась у приоткрытой двери.
— Ты... кто?
Лиза посмотрела на меня мертвым взглядом, помедлила и говорит:
— Душегубица я, Никита. И тать. При тайной экспедиции.
На этот раз никакой улыбки на лице и искорок в глазах не появилось. Хлопнула дверь и я остался один.
— Ска-за-ние о Дра-ку-ле вое-во-де, — прочитал я по складам название забытой ею книги и оцепенел, задумался. Не шутила она. Какие шутки с таким скорбным ликом? Будто из нее самый стержень вынули, и стала она настоящей. На одно мгновение открылась, показала своих демонов, что душу ей разрывают и снова замок навесила. А вот мы сейчас через замок-то и подглядим...
Я взял книгу, чтобы был повод, если меня поймают. Мол, вернуть хотел. Бесшумно поднялся, подкрался к двери в комнату Лизы и приник глазом к замочной скважине. А там такое! Ойй...
Лиза стояла спиной к двери и снимала одну за другой свои воздушные одежки. И чего переодеваться по нескольку раз на дню? Женщины! Я, конечно, по всегдашнему обыкновению к уду потянулся, но поостерегся. Мало ли, вдруг бежать придется.
Упала на пол последняя рубаха, оказалась Лиза совсем голая. Дальше произошло вот что: помахала она руками, покачала головой, потом стала задирать ноги, да высоко как! А после оп, и вовсе встала на голову. Я так и вытаращился на ее точеное тело. До чего ж пригожа, зараза! Даже вверх ногами. Постояла она так, легла на живот и давай себя руками от пола толкать. Раз двадцать толкнула и даже не умаялась. Сила в ней так и гуляет, перекатывается. Ну, точно леопарда. А когда она принялась в умывале полоскаться, и тряпкой срамные места тереть, тут уж
Рассказик ?2