без стеснения обхватила уд прохладной ладошкой и потерла. Это стало для меня последней каплей. Я и так был в напряжении после подглядок за Лизой, так теперь еще меня держала за уд самая красивая женщина, что я видел в своей никчемной жизни. Первый выстрел взлетел высоко, скрылся за кругом света и шлепнулся на пол. Анна радостно взвизгнула, подставила руку и с любопытством стала наблюдать, как плоть белыми сгустками бьет в ладонь. Когда уд успокоился, графиня поднесла ладонь к свече и залюбовалась жемчужными переливами. Она стала похожа на маленькую девочку, которой подарили то, о чем она мечтала всю жизнь. Налюбовавшись, Анна вытерла руку о постель, поднялась и приказала:
— Немедленно раздень меня! Боже, я так возбуждена!
Заметив мою растерянность, она повернулась спиной и со стоном выдохнула:
— Кордонэ! Ну же, скорее!
Так бы сразу и сказала, что шнурок. Откуда мне знать, как шелушить эту луковицу, в которую любят наряжаться высокородные? У баб-то все просто — потянул вверх, если сарафан, или вниз можно, если юбки. А тут шнурок на спине. Зачем бы терпеть такие неудобства?
Я дернул за плетеную веревочку, развязывая узел, сбруя и разошлась. Дальше уж я не помогал. Когда на полу выросла целая куча из юбок и кто знает чего еще, я уже стоял голый и разглядывал тело графини. Дрожал. Краснел. Вожделел. Сейчас моя преданность Григорию и Александру выросла до небес. Да за такие неземные удовольствия я верой и правдой... да я бы... ой, что могу сделать! Всех фрейлин государыни по очереди ублажу и все важные бумажки у них умыкну, если потребуется. Пусть только прикажут.
— Ну, так и будешь смотреть?
Анна подошла так близко, что кроме ее глаз я перестал что-либо видеть. Но зато почувствовал, как ее твердые сосцы уперлись мне в грудь, а заросли жестких волосков защекотали уд, увядший так не вовремя. Графиня не глядя нащупала его и нежно потерла, но он так и остался висеть мертвой тушкой.
— За что ты так насмехаешься надо мной, Господи? — взмолился я. Про себя, конечно. — Зачем даешь, а потом отбираешь?
— Волнуешься? — с сочувствием спросила Анна, не переставая ласкать тонкими пальчиками этого предателя.
Как он мог так со мной поступить? От стыда я готов был провалиться в ад и даже зареветь, но сжал зубы и опустил глаза. Потому что служба. Потому что не пристало. Что подумают Григорий и Александр?
— Ты такой милый! — нежно проворковала графиня. Она с улыбкой погладила меня по щеке, вздохнула и отстранилась.
Все, думаю, сейчас уйдет и расскажет всем какой я на самом деле любовник. Будут сидеть, пить вино, говорить обо мне по-голландски и смеяться. И поделом. Не оправдал я доверия. Если прогонят обратно домой, как Ульянке в глаза смотреть буду? Стыд-то какой!
Но графиня забралась на перину, встала на колени и выпятила белый зад. И извернувшись, поманила меня пальцем. Это что же, она по-скотски желает? Видать тот граф Орлов княгиню Куракину так и умаслил. И эта туда же.
— Засунь в меня скорее свой хуище и выеби! Покажи, что умеешь, — капризно потребовала Анна и призывно завиляла задом.
От ее срамной брани уд мой будто проснулся. Налился, отвердел. Я спешно поблагодарил Бога за спасение, бросился к ложу и ухватил Анну покрепче за чресла. Сначала-то не удержался, поцеловал ее в зад, очень он у нее красивый и аппетитный оказался, а потом просунул уд куда следует, с первого раза. Знаю уже.
Хотя там было мокро и скользко, мне показалось, что я залез в узкую мышиную норку. Графиня сдавленно пискнула, шумно вдохнула
Горняшечка