от влаги, и я видела, как она едва сдерживается, чтобы не податься мне полностью, как её бёдра то открываются, то смыкаются, словно призывая и пугаясь одновременно.
Я опустилась ниже, язык скользил по внутренней стороне бедра, по этим бархатным изгибам, где пульс бился особенно отчётливо. Её пальцы вцепились в моё плечо, и я почувствовала, как она прижимается ко мне ближе, словно хотела раствориться.
— Лисса… пожалуйста… — её голос был тихим, сорванным, пропитанным желанием. Почти молитвой.
Я провела языком вверх, точно между её раздвинутых губ, задержалась на её клиторе, погладила его кругами, и она вскрикнула, как будто внутри неё что-то сорвалось.
Её вкус был восхитителен. Пьянящий, солоновато-сладкий, тёплый. Он оставался у меня на губах, и я жадно вбирала его, не желая отпускать ни одной капли. Я чувствовала, как её тело реагирует: она выгнулась, ноги дрожали, бедра подрагивали от напряжения. Я обвела языком её клитор, обняла его губами и пососала легко, но настойчиво — и её ноги подкосились.
— Боже… я… я не могу… — простонала она, и её пальцы затрепетали в моих волосах.
Я прижалась ближе, продолжая свои ласки, ощущая, как волны её возбуждения нарастают.
— Просто доверься мне, — выдохнула я почти в неё, ощущая, как она вся вибрирует подо мной. И от этого, от ее реакции, я, вместо того чтобы дать ей перерыв, наоборот засунула язык глубже, проникая внутрь неё, ощущая, как её лоно пульсирует от напряжения, доводя ее до грани, когда она вот-вот сорвётся.
Это было красиво. Это было дико. И это было только для нас.
Мой язык продолжал ласкать её, но этого было уже недостаточно — она стонала, извивалась, шептала. Оторвавшись, я медленно скользнула пальцами вниз, позволив им проникнуть внутрь её горячей, влажной глубины, касаясь плевы. Она отреагировала мгновенно — её дыхание стало хриплым, беспорядочным, пальцы в моих волосах сжались так, будто я была её последней точкой опоры. Мои пальцы двигались внутри её — медленно, нежно, но уверенно. Она была такая узкая, пульсирующая, и с каждой секундой становилась всё влажнее. Я почувствовала, как она сжимается вокруг меня, впитывает меня, тянется глубже.
— Кайф! — сорвалось с её губ, грубо, неосознанно, прежде чем она судорожно втянула воздух, зажмурив глаза. Это слово — резкое, живое — сорвало остатки её контроля. И я не могла насытиться её видом.
Я усилила ритм пальцами, и одновременно мой язык всё дразнил её чувствительное местечко чуть выше входа. Курай выгнулась, будто стрела, её тело напряглось, и в следующее мгновение её накрыла волна. Я чувствовала, как она вздрагивает, содрогаясь в моих руках, как дрожь проходит через её бедра, спину, живот. Я не отрывалась, продолжала, помогая ей прожить этот момент до конца.
Она вскрикнула — не громко, но отчаянно, как будто внутри всё лопнуло от напряжения. Её киска сжималась вокруг моих пальцев в беспорядочных ритмах, язык чувствовал, как она пульсирует, отдаваясь в экстазе.
Я медленно, нежно ослабила движения, проводя губами по внутренней стороне её бедра, оставляя невесомый поцелуй, и подняла на нее взгляд. Курай тяжело дышала, её ресницы дрожали, глаза сияли… они были затуманены, но полны жизни. Эмоции в них — без остатка.
Я поднялась и коснулась её губ — тёплых, влажных, всё ещё подрагивающих. Этот поцелуй был тише, глубже, нежнее. На моих губах оставался вкус её оргазма, солёно-сладкий, интимный, как тайна на двоих. Я поцеловала её с этой тайной на губах.
— Ты всегда знаешь, как меня завести… — прошептала она, обнимая меня за талию, прижимаясь ближе, будто ей было холодно без моего тела.
Клубничка