ширинку, - он вообще когда-нибудь успокаивается?..
— Максик, сам страдаю, веришь-нет? Всё ебучий прадед-конокрад - кинул палку и свалил, а мне всю жизнь мучайся! - И, видя, что это не совсем то, что мне хотелось бы услышать, Колян на всякий случай добавил:
— Ну, конечно, когда такие красавчики рядом сидят...
Удовлетворенный этим грубоватым комплиментом, но не желая этого показывать, я нарочито буднично сказал:
— Куда забрасывать-то, Навигатор? Давай уже поскорей, а то темнеет...
— Вся ночь впереди, - ухмыльнулся Кучер и передал мне довольно убедительно сооруженную удочку, - давай вон к этим камышикам, - он указал на какие-то экзотические растения, торчащие из воды в паре метров от нас, и освободившаяся рука Коляна, улучив момент, когда я перегруппировывался, легла на мою правую ягодицу.
Я на удивление ловко закинул. "Руки помнят" - довольно прокомментировал Колян, выгуливая лапу по моей заднице.
— Отвлекаешь, - сказал я с малоубедительной строгостью.
— Самому ведь нравится, а делает вид, что недоволен, - лукаво произнес Кучер, не спеша убирать руку. - Кстати, за каждого пойманного карасика предлагаю накатывать по чуть-чуть, ну а за каждого сорвавшегося я тебе... Максик, подсекай, бляха-муха!!!
Я дернул удочку, и неведомая мне рыба, сверкнув желтыми плавниками, шлепнулась на дно лодки.
— Золото, а не Подсекатор! - захохотал Кучер, швыряя "карасика" в пакет, - Дай поцелую... ну, по-братски, само собой...
— Отвлекаешь... - повторил я.
Кучер быстренько нацепил второго червя и велел мне закинуть его в те же заросли, что и было сделано мной не без некоторого даже изящества. Мы отхлебнули по глоточку, причем, так как руки мои были заняты, Кучер поил меня, держа своей червячной рукой фляжку, нахально улыбаясь и приобнимая за талию. Чувства, которые я испытывал в тот момент, скакали от восторга к отвращению и обратно. Вот острый запах раздавленного червяка - омерзение, опрокинутый в пурпурное небо океан - экстаз, колянова рука гуляет по попе - стыд, но такой стыд, который почему-то хочется длить и длить...
— Ну давай по-братски-то, - не сдавался Кучер, наседая. -. ..Ох ты ж мама родная, опять поклевка, та-а-ак, Максик, не торопимся...
Я дернул удочку. Жирный "карасик" сверкнул выпученными глазищами и скрылся под водой.
— На фига ты психуешь? Вот на фига, а? - выпалил Колян, и я подивился, как быстро ласковость в нем сменилась раздражением.
— Нафигатор, не бушуй... Ну ладно, виноват, допустим. Что там за сорвавшегося полагается? Я в принципе не против быстрого поцелуя в щечку...
— Не-е-е, этим не отделаешься, - похотливо ухмыльнулся Кучер. - За каждого упущенного карасика малышу полагается три шлепка от дяди Коли.
— Мы время теряем, - попытался я уйти от экзекуции.
— Вот и вставай поскорее, - отрезал Колян.
Игра была странной, но, пожалуй, не страннее, чем всё, что происходило со мной в последние дни.
Я ухватился руками за борт лодки и встал на четвереньки. Сердце моё колотилось.
— Выпячивай, выпячивай, - торопливо и властно произнес Кучер.
Я прогнул спину.
— Ах! - непроизвольно прошептал я, когда по заду прилетел душевный такой шлепок, с эхом и колыханием булок. - Ты рыбу распугаешь, дурак, - почему-то я выпятил жопу еще сильней, - ах, а-а-ах!...
Я обернулся. Кучер лыбился похотливо и агрессивно. Штаны его спереди были вздыблены.
— Ты немножко садист, да, дядя Нафигатор?..
— На фига мне садизм, просто правила есть правила, - бессовестно поднял брови Колян.
* * *
За полтора часа, пока не стемнело настолько, что различать подергивания поплавка стало решительно невозможно, мы поймали двенадцать разномастных "карасиков", среди которых каким-то чудом затесалась даже одна крупная креветка, упустил же я всего пять, причем последнего едва ли не нарочно.
Как мне делали ремонт