каждым новым скольжением губ, с каждым новым глубоким взятием в рот, с каждым движением языка она ощущала всё сильнее — как растворяется в этом моменте, в этом мужчине, в этом сладостном, тягучем подчинении.
..........
— Коль... — Настя легко положила ладонь ему на бедро, чуть выше колена, пальцы начали медленно, лениво скользить вверх, —. ..ты же понимаешь... что у тебя есть выбор. Прямо сейчас. Или... сидеть тут, разрывая себя изнутри... или... позволить себе то, что давно хочешь.
Её ладонь поднялась выше — тёплая, мягкая, но с той самой стальной уверенностью, от которой по всему телу Николая прошла дрожь.
Он судорожно втянул воздух, голова опустилась чуть вперёд, но пальцы уже сами, непроизвольно, разжались на скамье — и одна рука дрожащими движениями скользнула навстречу Настиной, перехватила её пальцы, сжал крепко.
Настя тихо усмехнулась, дыхание стало чуть глубже, горячее, и в следующую секунду она плавно сдвинулась ещё ближе, коленом легко прижавшись к его бедру, так, что теперь тело её почти вплотную касалось его.
— Вот так... умница, — шепнула она, губами почти касаясь его щеки. — Ты ведь сам хочешь этого, Коль... очень хочешь... и это... совершенно правильно.
Пальцы её легко скользнули по внутренней стороне его бедра, дыхание её горячим потоком скользнуло по его шее.
Николай застонал глухо, рука сжала её бедро, голова откинулась назад, и в этот момент он понял — больше сдерживать это просто невозможно.
Настя чувствовала, как в пальцах Николая дрожь передавалась ей через кожу, как его бедро под её коленом напряглось, как дыхание с каждым мгновением становилось всё более рваным, прерывистым, будто изнутри он уже не в силах сдерживать ту волну, что давно захлестнула его.
Она чуть наклонилась ближе, губами легко, почти дразняще, скользнула по линии его шеи, по щеке, дыхание горячими, влажными потоками касалось его уха.
Голос её стал почти бархатным, тягучим, пропитанным той самой сладкой, обволакивающей властью:
— Ты же хочешь, Коль... — шёпот был настолько близко, что у Николая кожа пошла мурашками, — хочешь... чтобы я сделала это... прямо здесь... прямо сейчас...
Её ладонь, до этого медленно скользившая по внутренней стороне бедра, почти лениво, но с явной уверенностью, двинулась выше, под пояс шорт, и в следующее мгновение горячие пальцы легли прямо на его член, твёрдый, пульсирующий, готовый разорваться от напряжения.
Николай глухо застонал, тело дёрнулось, рука на её бедре сжалась почти до боли, но Настя только чуть усмехнулась, не убирая ладони, наоборот — пальцы медленно, с тягучим нажимом, начали двигаться, лаская его через ткань, ощущая, как под её рукой он становился ещё горячее, ещё крепче.
— Вот так... умница... — шептала она, медленно, с каждым словом поднимая ритм, — не держи это в себе, Коль... я для того здесь... чтобы ты мог... наконец... просто почувствовать...
В следующий момент она плавно повернула лицо к нему, глаза её блестели в полумраке беседки — тёмные, глубокие, полные той самой мягкой, сладкой хищности, от которой Николай в эту секунду уже окончательно сдался.
Губы её медленно, тёпло скользнули к его губам — сначала лишь касание, лёгкое, дразнящее, потом чуть сильнее, язык мягко провёл по его губам, заставляя их раскрыться, и в следующую секунду поцелуй стал глубоким, насыщенным, таким, в котором уже не было больше ни стыда, ни сопротивления — только жадное, пульсирующее желание.
Рука Насти тем временем скользнула под пояс шорт, пальцы легко нашли горячую, пульсирующую плоть, сжали её крепче, начали двигаться медленно, с той самой вязкой, медленной, обжигающей лаской, от которой Николай больше не мог ни дышать ровно, ни думать.
Dog Show