Они замерли так на мгновение — два тела, два дыхания, слившихся в такт. Потом Семён глубже наклонил голову, его руки опустились на её плечи, сжимая их с силой. Алёна вскрикнула в его рот, но звук растворился в поцелуе, ставшем теперь жадным, ненасытным.
Его язык исследовал каждый уголок её рта — медленно, методично, будто вспоминая вкус. Алёна неуверенно ответила движением, и он тут же поймал её язык своими зубами, слегка прикусив. От неожиданности она вцепилась ногтями в его волосатую грудь, но Семён лишь застонал в ответ.
Где-то рядом Толян засмеялся, стуча бутылкой по столу:
— Вот это да, Сёмыч! Давай, покажи класс!
Но Семён будто не слышал. Он оторвался от её губ, чтобы провести мокрым языком по шее, задержавшись на ямочке под ключицей. Алёна выгнулась, её пальцы бессильно скользнули по его спине, цепляясь за седые кудри.
— Так лучше? — он прошептал в её кожу, возвращаясь к губам. На этот раз поцелуй стал глубже, влажнее. Его руки скользнули под её бёдра, приподнимая с сиденья, и Алёна, потеряв опору, обвила его шею, чувствуя, как грубые волосы на его затылке впиваются в ладони.
Они дышали в унисон теперь, их языки танцевали тот же танец, что и в первый раз — но теперь без стеснения, без оглядки. Алёна забыла про Толяна, про Николая, про всё. Мир сузился до жара его губ, до вибрации его гортанного стона, до рук, сжимающих её так, будто хотели вдавить в себя. Лишь когда Семён наконец оторвался, оставив её губы опухшими и блестящими, она открыла глаза.
— Ну что, — Семён провёл большим пальцем по её нижней губе, смазывая слюну. — Как в первый раз, да?
Николай стоял у окна, ладонь прижата к холодному стеклу. Его ногти белели от напряжения, будто впивались в невидимую преграду. Он видел, как Семён притягивает Алёну ближе, как её пальцы цепляются за его волосатую грудь — не отталкивая, а принимая.
Толян, сидящий в стороне, похабно ухмылялся, поглаживая свой член, но Алёна даже не взглянула в его сторону. Всё её внимание теперь принадлежало Семёну.
«Она выбрала его...» — пронеслось в голове, но тут же поползла предательская мысль: «А если бы это был Толян?» Николай представил, как этот тщедушный мужик прижимает её к столу, и желудок сжался от отвращения. Но член, вопреки всему, дёрнулся. «Она бы не стала. Не с ним...»
Николай упал на колени, и в его мыслях было только «Что будет дальше?»
Восьмой кон.
После долгого поцелуя у Алёны всё плыло перед глазами — мысли спутались, пальцы дрожали, словно она играла сквозь туман. И всё же, даже в этом состоянии, она взяла своё — выиграла.
«Он хотел этого. Хотел, чтобы я...» — мелькнуло в голове, пока её пальцы, ещё липкие от предыдущих ласк, сжимали край стола. Николай где-то затерялся в доме, но его молчаливое согласие висело в воздухе, как запах дыма от мангала. «Ты сам подтолкнул, Коля. Теперь смотри, во что это вылилось».
— Ну что, Толян... — Алёна медленно раздвинула бёдра, обнажая розовую, блестящую от возбуждения щёлочку. «Хорошо, дам ему попробовать себя... немного». — Порадуй меня своим языком.
Толян, замер. Его лысина покрылась испариной, а взгляд метнулся к Семёну. Тот, развалясь на стуле, лишь провёл ладонью по своему волосатому животу. Член, толстый и жилистый, лежал на бёдрах как дубина.
Толян вскочил так резко, что стул грохнулся на пол. Его худое тело, покрытое каплями пота, сгорбилось перед ней. Пальцы, дрожащие и холодные, впились в её колени.
— Давай, лысый, — бросил Семён, сжимая свой член у основания. — Покажи, как ты
Однажды в Армении