То есть... – Аня замотала головой. – Не знаю! Просто... я никогда... – она сглотнула комок в горле. – Я одна. Очень давно. И мужчины... они только разочаровывают. А вы говорили... о тепле. О поддержке.
Женщина рискнула поднять глаза. Ирина смотрела на нее с тем же спокойным, проницательным выражением, но в глубине серых глаз, казалось, тлел огонек.
– Может... может это и правда? Что... что женщина может дать другой то, чего не даст мужчина?
Еще одна пауза - тяжелая, звенящая. Ирина отодвинула свою чашку, пальцы ее легли на край стола - длинные, ухоженные. Сильные.
– Правда, Аня, – сказала она наконец. Голос был низким, убедительным. – Это абсолютная правда. Но чтобы понять это... чтобы почувствовать... нужна смелость. Смелость отбросить предрассудки.
Ирина медленно встала, и Анна замерла, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Хозяйка обошла стол и остановилась прямо перед ней. Она стояла так близко, что гостья снова почувствовала ее холодный, древесный запах, смешанный теперь с тонким ароматом дорогого мыла. И снова – с темной, животной нотой власти.
– Вы говорите о тепле, Аня, – прошептала Ирина, глядя вниз на ее испуганное лицо. – О поддержке. Но за этим стоит нечто большее. Сила. Красота. Жажда. Женская плоть... она создана не только для рождения детей. Она создана и для наслаждения.
Женщина подняла руку - не спеша, театрально - и Анна видела, как пальцы находят пояс халата, как развязывают узел. Она не дышала.
Ирина резко распахнула полы халата, и шелк соскользнул с плеч, обнажив тело. Не просто грудь - совершенные, небольшие, упругие сиськи и светло-розовые, крутые соски, напряженные от прохладного воздуха.
Ни капли стыда - только гордая демонстрация своей красоты. Ирина стояла перед Анной, как статуя богини – холодной, недоступной, и в то же время невероятно соблазнительной своей откровенностью.
– Видишь? – спросила хозяйка ровным голосом, в котором все же слышалось напряжение. – Это не постыдно. Это женское тело. Источник наслаждения. Хочешь прикоснуться? Убедиться, что оно реально?
Анна сидела, словно парализованная. Ее взгляд прилип к обнаженной груди Ирины, к этим упругим холмикам, к возбужденным кружочкам сосков. Аня никогда не видела женскую грудь так близко, с таким вызовом. Стыд сжигал ее изнутри, но что-то сильнее – то самое темное любопытство, разбуженное вчерашним поцелуем – тянуло женские руки вперед.
Анна сглотнула, ее пальцы дрожали.
– Я... я не могу... – прошептала она.
– Можешь, – властно сказала Ирина и сделала шаг ближе. Теперь ее сиськи были в считанных сантиметрах от Анниного лица. Запах кожи, легкий запах пота – чистый, женский – ударил в нос. – Боишься? Не бойся, это просто плоть. Потрогай.
Рука Ани, словно против ее воли, поднялась. Дрожащая, неуверенная. Кончики пальцев робко коснулись нижней округлости правой груди. Кожа была гладкой, упругой, прохладной. Анна ахнула, еле слышно, Ирина не шелохнулась. Лишь сосочки стали еще тверже, заметнее.
Анна послушалась, и ее пальцы сжали сиську. Мякоть поддалась, но тут же упруго выпрямилась, как только давление ослабло. Это было странное, волнующее ощущение: чужая женская грудь в ее руке - живая, теплая. Аня перевела руку на левую грудь, сжала ее сильнее, и Ирина тихо застонала - не от боли, от одобрения.
– Видишь, Ань? – прошептала Ирина. Ее дыхание стало чуть чаще. – Просто тело. Но сколько в нем... потенциала. Теперь... твоя очередь. Покажите мне себя.
Слова Ирины прозвучали как приговор. Анна отдернула руку, словно обожглась, а ее глаза расширились от ужаса.
– Нет! Я... я не могу... – она попыталась встать, но женщина положила руку
"Волшебный" порошок