ещё не вернулась. В её комнате через приоткрытую дверь было видно кровать с незаправленной постелью и брошенные утром впопыхах вещи. Из-за двери доносился её слабый запах. Семён вообще был неуверен, обоняние ли это, или то просто ощущение близкого человека.
По идее, хорошо бы сделать уроки, но мысль не шла. В его голове постоянно всплывали трясущиеся сиськи и звучали ритмичные шлепки потных, разгорячённых тел. Он примерял себя в роли участника то одного особенного фильма, то другого. В его мыслях одноклассницы лукаво улыбались ему, закусывая губку, ненароком выпячивали свои оформившиеся уже прелести в обтягивающих джинсах или светлых топиках.
Володя постоянно хвастался историей о нём и бывшей однокласснице, переехавшей в другой район. С его слов получалось, что был тот раз, «ну и ещё куча раз». В их компании было принято верить его истории на слово — это как будто поднимало их общий авторитет — но Семён смутно ощущал, что что-то там набрехано. Он ходил из комнаты в комнату. Начал было есть, да забыл тарелку в микроволновке; сел за домашку, но единственное, что написал — это рисунок сисек на полях; даже включив комп, чтобы поиграть, он забыл обо этом и залез в свои видео…
Облегчение наступило не надолго.
Семёна теперь мучил вопрос: как же ощущается женская грудь на вес? Он принялся перебирать всех знакомых девушек, у кого были бы заметные выпуклости под одеждой. Как бы выглядели эти выпуклости без одежды? Это были всё «крутые» девушки класса или бывшие старшеклассницы, уже жившие где-то своей жизнью. Фантазия лихорадочно улетела дальше. А если прямо сейчас внезапно войдёт Настя — одноклассница с самыми большими буферами, одновременно самая популярная и, кажется, самая недоступная? Говорили, что она встречалась со старшеклассниками в прошлые годы, а сейчас и вовсе ездит на машине с каким-то студентом.
И вот раздастся звонок в дверь, на лестнице будет стоять она, красивая и грустная.
«Пусти меня, Семён, я всё поняла, — так начнёт она. — Эти парни видят во мне только внешность, они мне противны…»
Они, конечно, пройдут на кухню; Семён будет в светлом бадлоне и кремовых брюках, а она — в чёрной мини-юбке и растянутой футболке, как будто только что попользованная и выброшенная. Семён тоже будет всё понимать. Он галантно, но сдержанно будет ухаживать за ней, предложит стакан воды.
«Семён, я ненавижу себя, ненавижу своё тело! Посмотри на эти сиськи! — она выпятит грудь, но Семён будет невозмутим. — Они всё растут и растут! Из-за них за мной гоняются все парни, из-за них я такая!»
Она войдёт в раж и восклицая: «Смотри же!» или «Вот какие они!» — оттянет и чуть не разорвёт футболку. Груди в чашечках бюстгальтера, похожих на ракушки, вывалятся на Семёново обозрение. Из-за быстрого движения они ещё немного подпрыгнут. Семён только со вздохом отвернётся.
«На, — он бросит перед ней кухонные весы, — узнай, сколько ты стоишь!»
По лицу Насти побегут слёзы. Она поймёт, как низко оказалась. Она поглядит Семёну в глаза безотрывно, как кролик на удава. Да, это всё, что у неё есть. Она узнает, сколько стоит. Девушка обречённо пододвинет к себе весы и плюхнет на них одну из грудей.
Оба уставятся на дисплей, по которому побегут цифры…
Семёну опять пришлось сбе́гать за салфетками.
Мысли о крутых одноклассницах, по коих ходили разные слухи, об их похождениях, вызвали тянущее чувство в животе. Ощущение упущенного. Пока парни гуляют, пьют и… что ещё они там делают с крутыми девушками, а те хихикая уходят с ними под ручку после занятий, он, Семён, всё пропускает! Тусит с какими-то обычными ребятами, к
Моя учительница химии.