— Нравится? — прошептала младшая, томно растягивая слова, прекрасно зная ответ, но жаждая услышать его.
— Танцуй дальше, — старшая облизала губы, а затем резко шлепнула ту по округлой ягодице, оставив розовую отметину на безупречной коже.
И та повиновалась, но теперь ее движения приобрели откровенно вызывающий характер, превратившись не просто в танец, а в настоящую демонстрацию власти. Выпрямившись, повернулась лицом к женщине, и, не сводя с нее полных обещания глаз, начала неторопливое шествие руками вдоль собственного тела.
Ладони скользили по плоскому животу, опускаясь к самому краю кружевных трусиков, где пальцы замерли на самой грани, словно собираясь одним движением сорвать последнюю преграду, но вместо этого лишь слегка оттянули тонкую ткань, демонстрируя на мгновение то, что скрывалось в тени, и так же медленно отпустили, оставляя лишь обещание.
— Дразнить вздумала? — усмехнулась незнакомка, прежде чем резко потянула девушку за руку, притягивая к себе.
Теперь колени Романовой оказались по обе стороны от ног женщины, а их дыхание смешалось в горячий коктейль. Одной рукой она оперлась о спинку дивана за ее головой, а другой начала скользить рукой от покачивающихся грудей к бедрам, которые продолжали свое соблазнительное движение, живущие собственной жизнью.
— Возможно, — промурлыкала она, наклоняясь так близко, что ее губы почти касались уха, а горячее дыхание обжигало нежную кожу.
Утратив последние остатки сдержанности, женщина уложила ладони на округлые ягодицы, сжав их с такой силой, что пальцы впились в нежную кожу, оставляя на ней следы, а следом последовал резкий шлепок прозвучавший неприлично громко в этом полумраке, заставив девушку вздрогнуть и прервать на мгновение свой соблазнительный танец, вырвав из ее губ тихий стон.
— Танцуй, — хрипло прошептала кареглазая, пока губы скользили по влажной шеи, оставляя за собой горячий след, а зубы слегка задевали пульсирующую вену, вызывая новую волну дрожи в теле.
— Правила... — попыталась возразить та, но голос предательски дрогнул, выдав то возбуждение, которое она тщетно пыталась скрыть.
— Мне похуй на правила, — резко оборвала ее старшая, и в следующий момент сильные руки опрокинули девушку на диван, тело, наполненное властью нависло над ней, сковывая запястья в железной хватке.
Голубые глаза, обычно такие холодные и уверенные, теперь были неестественно расширены, а зрачки, расширенные от возбуждения, почти полностью поглотили радужку, отражая смесь предвкушения и того странного, почти гипнотического подчинения, которое она ощущала перед этой женщиной.
— Если бы не правила, ты бы отдалась мне? — прошептала брюнетка, приближая губы так близко, что младшая ощущала каждое слово как горячее дуновение на своих собственных губах.
Романова слабо кивнула, не в силах произнести ни слова, и этот жест вызвал на лице той торжествующую улыбку, в которой читалось столько животной победы, что по спине девушки пробежали мурашки.
Одной рукой продолжая удерживать ее запястья над головой, а другой медленно скользнула вдоль ее тела, словно запоминая каждый изгиб, пока пальцы не достигли упругой груди, которую сжала с такой силой, что из губ той вырвался новый стон, на этот раз громче, лишенный всякой фальши.
— Вот так лучше, — прошептала женщина, наблюдая, как под ее пальцами сосок напрягается и твердеет.
Ее губы снова нашли шею, но теперь прикосновения стали более агрессивными, оставляя на коже красные метки, которые, без сомнения, превратятся завтра в синяки. А черноволосая, полностью отдавшись этому опьяняющему чувству подчинения, лишь выгнула спину, предлагая больше себя, забыв обо всем, кроме жгучего желания и этих рук.
Губы медленно скользнули вниз, оставляя влажный след, пока не достигли упругой груди, где задержались на мгновение. Кончик языка лениво обрисовал окружность вокруг напряженного соска, ощущая как под
Для тех кто поймёт...