— У нас тут всегда жарко, — ответил он, но в его голосе уже было меньше уверенной нейтральности и больше... ожидания.
Допив вино и попрощавшись с нашими гостеприимными хозяевами до утра, мы отправились отдыхать. Наша спальня была на втором этаже, с балконом, выходящим на океан. Сквозь открытые двери тянуло тёплым солёным воздухом, а внизу где-то ещё были голоса Марины и Антона, которые, судя по звукам, всё ещё не ложились. Настя зашла первой, быстро разделась и бросила платье на стул и осталась полностью обнаженной — смуглая, блестящая от лёгкой влажности, с волосами, уже чуть растрёпанными. Подошла ко мне, взяла за руку и потянула к кровати.
— Кот... возьми меня прямо сейчас, — сказала она тихо, но уже с хрипотцой, в которой слышался вызов. — Я хочу, чтобы они знали, что ты делаешь со мной.
Она легла на спину, подтянула колени к груди, обнажая себя полностью. Её киска блестела в мягком свете лампы, губы чуть приоткрыты, дыхание глубокое.
Я опустился между её бёдер, провёл головкой вдоль, и она уже выгнулась, тихо простонала. Но когда я вошёл — глубоко, резко, до упора — её стон превратился в крик.
— Да! Ещё! — голос Насти стал громким, резким, таким, что я понял: это уже не только для меня.
Я начал двигаться в ритме, который заставлял её стонать громче снова и снова. Её руки цеплялись за простыню, спина выгибалась, и она выкрикивала слова, которые обычно шептала:
— Еби меня! Глубже! Да, вот так! Ммм... ещё!
Каждое её «ещё» летело в открытую дверь балкона, вниз, в ночной воздух. Я видел, что она это понимает — и специально не сдерживается.
— Ты хочешь, чтобы они слышали? — наклонился я к ней, не сбавляя темпа.
— Да... — она смотрела прямо в глаза, зелёные, распалённые, — хочу, чтобы они знали, как ты трахаешь меня... и чтобы он знал, как я кончаю от тебя.
Я вбивался в неё мощно, тяжело, чувствуя, как её тело уже подходит к пику. Настя зажала ладонь на своём клиторе и начала быстро, яростно тереть, подгоняя себя. И через секунду её стоны превратились в громкий, сорванный крик, который невозможно было не услышать даже внизу у бассейна. Она кончила сильно, сжимаясь на мне, выгнувшись так, что пятки упёрлись в матрас. Я удерживал её бёдра, продолжая двигаться, и видел, как уголки её губ тронула кошачья, хищная улыбка.
— Кот... — выдохнула она, когда дыхание вернулось, — наша игра началась.
****
Солнце в Доминикане встаёт рано, и уже к семи утра в спальне стоял яркий золотистый свет. Настя лежала рядом, на животе, простыня сползла на уровень бёдер, открывая спину и мягкий изгиб ягодиц. Она лениво потянулась, глядя на меня через плечо — и в этом взгляде было и удовлетворение, и ожидание продолжения. На террасе внизу слышались голоса. Марина и Антон пили кофе — я различал её смех и его низкий, спокойный тон.
— Думаешь, они слышали? — Настя улыбнулась, поправляя волосы.
— Думаю, да, — ответил я, и она усмехнулась, словно это было именно то, чего она добивалась.
Мы спустились на завтрак. Марина встретила нас в лёгком, полупрозрачном халате поверх купальника, волосы ещё влажные после душа. Её взгляд скользнул по Насте, задержался на мгновение, потом перевёлся на меня. В её улыбке было чуть больше тепла, чем вчера. Антон сидел в шортах и футболке, держа в руках кружку кофе. Когда Настя подошла к столу, он поднял взгляд, и на долю секунды в его лице мелькнуло что-то... узнающее. Он быстро спрятал это под дежурной
Мой дед. Часть 1