наклонился вперёд, как будто боялся, что нас услышат.
— Мы не против поиграть. ЖМЖ, например. Это... её зажигает. Но — пока только в разговорах. С другим мужчиной она не была.
Я медленно втянул дым, обдумывая.
— А если... — я сделал паузу, — это будет не случайный мужчина, а тот, кто понимает, как вести игру? Кто не просто возьмёт, а сделает так, что ей будет хотеться ещё?
Антон усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес.
— Думаю... она могла бы попробовать. Но ей нужно, чтобы всё началось... естественно.
— Значит, надо сделать так, чтобы это выглядело как случайность, — сказал я, ставя бокал на стол. — Без давления. Но с провокациями.
Мы оба на секунду замолчали, слушая, как в доме смеются Настя и Марина.
— С Настей проблем не будет, — сказал я тихо. — Она уже начала игру. Теперь надо, чтобы Марина сама захотела.
Антон кивнул.
— Договорились. Только... давай аккуратно. Она горячая, но если почувствует, что мы её подталкиваем, может закрыться.
Я улыбнулся.
— Не переживай. Мы никуда не торопимся.
Мы выпили за это молча, глядя на последние отблески заката.
На террасе накрыли стол — белая скатерть, свечи, свежая рыба, фрукты, холодное белое вино в ведёрке со льдом. Вечер тёплый, океан шумит внизу, а от свечей на коже у всех появляется мягкий золотой отблеск.
Настя пришла последней. Вместо платья — тонкое, почти прозрачное полотно на тонких бретельках, под которым угадывались линии загорелого тела. Без белья. Это я знал сразу. Она села между мной и Антоном, но ближе к нему. Когда Марина налила вино, Настя взяла бокал, поблагодарила, и, делая первый глоток, чуть задела коленом ногу Антона под столом. Он не дёрнулся, но его взгляд на секунду метнулся ко мне.
— Какой у вас вид с террасы, — сказала Настя, облокотившись на локоть и чуть подаваясь вперёд так, что ткань платья натянулась на груди. — Наверное, вы тут по вечерам много времени проводите...
Марина улыбнулась.
— Иногда до утра. Особенно когда у нас гости.
Настя сделала вид, что не заметила двойного смысла, но её рука уже лежала на спинке стула Антона. Пальцы едва касались его плеча, но это «едва» было рассчитано идеально. Я налил себе и Марине вина. Она, принимая бокал, наклонилась чуть ближе, чем нужно, и я почувствовал тепло её бедра, коснувшееся моего колена под скатертью. Её взгляд был прямой, и в нём было то же, что и в голосе Антона на террасе — интерес, ещё не произнесённый вслух. Настя смеялась над какой-то историей, и в этот момент её ладонь, как будто случайно, легла на бедро Антона под столом. Я видел, как напрягся его плечевой пояс, но он не убрал её руку. Марина откинулась на спинку стула, наблюдая за ними и делая медленный глоток вина. Я поймал её взгляд, и она не отвела глаз.
Свечи на столе догорели почти до половины, вино в бутылке кончалось, а Настя сидела всё так же близко к Антону, её колено теперь открыто прижато к его бедру. Он говорил о чём-то беззаботном, но я видел, как иногда его голос чуть менялся, когда она смещалась, касаясь его сильнее. Марина в это время вела со мной ленивый разговор, но её пальцы под скатертью медленно, почти незаметно, скользнули по моему колену. Она говорила о местных фруктах, а её ладонь уже лежала на моём бедре, чуть выше, чем прилично. Настя вдруг потянулась за фруктовой тарелкой, и ткань её платья скользнула по телу, обнажив бок и почти весь изгиб груди. Она протянула ломтик ананаса Антону, но держала его
Юлия Анатольевна, часть 1