«Я могу сделать так, что твоя мама... сама будет подталкивать тебя к этому краю. Да с таким упорством, с такой радостью, что ты сам будешь поражаться». Лёгкая, хитрая улыбка тронула уголки его губ. «Каждое твое изменение — первый намёк на грудь, первый лучший результат у косметолога, первая юбка, купленная не для шутки — она будет праздновать, как свою личную победу. Она будет хвастаться тобой перед подругами. „Смотрите, какая моя девочка расцветает!“»
Он говорил, а я видел это. Видел её счастливое, сияющее лицо. Видел, как она ведёт меня по магазинам, с восторгом выбирая мне платья. Видел, как она одобрительно кивает, когда я робко жалуюсь на широкие плечи, и тут же записывает меня на новый курс «корректирующих» процедур. Она будет не препятствием, а союзником. Не жертвой, которую нужно обманывать, а главной покровительницей моего превращения.
«Вплоть до того, — его голос стал ещё тише, ещё интимнее, — как ты выйдешь замуж. За меня. Она сама отдаст тебя мне под венец, в самом красивом платье, с самой счастливой улыбкой на свете. Она будет плакать от счастья, глядя на свою прекрасную... дочь».
Картина была настолько прекрасной и настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание. Не нужно скрываться. Не нужно бояться. Получать её любовь, её одобрение, её поддержку на каждом шагу этого пути. Быть не изгоем, а её главным проектом, её гордостью.
Но потом до меня дошла вторая часть его фразы. Ледяная тяжесть опустилась в живот. «...придётся заплатить, — медленно повторил я, глядя на него. — Чем?»
Его лицо стало серьёзным. Он приподнялся, его тень накрыла меня целиком. «Всём, — ответил он просто. — Ты отдашь мне всё. Не только тело. Не только покорность здесь, в этой постели. Ты отдашь мне свою волю. Окончательно и бесповоротно. Не будет ни одного решения, которое ты примешь без моего одобрения. Что носить. Что есть. С кем общаться. О чём думать. Ты станешь моим самым прекрасным и самым послушным творением. Моей вещью. Моей собственностью. Не на словах, не в игре. По-настоящему».
Он наклонился ко мне, и его глаза стали тёмными, бездонными. «Ты согласишься на гормоны, которые я выберу. На операции, которые я назначу. Ты будешь делать всё, что я скажу, чтобы стать именно такой, какой я захочу. И ты никогда, слышишь, никогда не усомнишься в моём выборе. Не захочешь „передумать“. Потому что пути назад уже не будет. Никогда».
Он откинулся назад, давая мне вдохнуть, осознать весь ужас и весь соблазн этого предложения.
«Первый путь — это адреналин, тайна, борьба. Второй... — он обвёл рукой комнату, её роскошь, её покой, —. ..это абсолютная власть для меня. И абсолютная безопасность для тебя. Ты будешь всегда под моей защитой. Но ты перестанешь принадлежать себе. Выбирай».
Он положил руку мне на грудь, прямо на сердце, которое колотилось, как птица в клетке. «Что для тебя дороже?Свобода быть собой... или возможность стать ею с её благословения?»
Я посмотрел на него — на этого мужчину, который ворвался в нашу жизнь и перевернул всё с ног на голову. На того, кто видел меня насквозь и предлагал не просто удовлетворение желаний, тотальную трансформацию. Ценой моей души.
Я закрыл глаза и сделал самый простой и самый страшный выбор в своей жизни.
«Я хочу этого, — прошептал я, и голос мой звучал хрипло и незнакомо. — Всё. Я хочу всего. Я твоя».
Часть 3. Новая Я и мир вокруг меня
В воздухе повисла тишина, густая и звенящая, будто после удара гонга. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось не удивление,
Вечеринка. Часть первая.