что-то щёлкает внутри на глубинном уровне. Точка невозврата пройдена. Начинается химия превращения.
Пока я пила, он говорил, глядя на меня так, будто сверялся с невидимым чек-листом. «Завтрак— этот смузи. Там шпинат, авокадо, банан, миндальное молоко и протеин. Всё, что нужно для начала. Есть будешь часто. Шесть раз в день. Маленькими порциями. Никакого сахара. Никакого фастфуда. Никакого алкоголя. Твоё тело теперь — храм. Мой храм. И я буду следить за его чистотой».
Он говорил не как любовник или тиран, а как строгий, но заботливый тренер. Эта деловитость была пугающей. Он не играл больше в игры. Он работал.
«После завтрака — лёгкая растяжка. Потом я отвезу тебя по делам, а ты займёшься шопингом. — Он скользнул взглядом по моим плечам. — Тебе нужно новое бельё. Что-то мягкое, нежное. Без косточек, но поддерживающее. Ты скоро начнёшь меняться, и тебе должно быть комфортно».
Он подошёл к окну и распахнул жалюзи, залив комнату слепящим утренним светом.
«Твоя старая одежда тоже скоро отправится в мусорку. Но это позже. Сначала — основа».
Потом он обернулся, и в его глазах промелькнула та самая, знакомая искра — смесь одержимости и творческого азарта.
«И ещё кое-что. Твоё имя. Оно в прошлом. Оно не отражает сути. Не отражает того, кем ты становишься».
Он сделал паузу, подходя ближе. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв его. «Ты почти что её копия.Но... совершеннее. Моложе. Прекраснее. Поэтому и имя будет похожим, но другим. — Он внимательно изучил мои черты, будто выверяя последнюю деталь. — Алёна. Будешь Алёной».
Алёна.
Имя ударило в самое сердце. Оно было таким близким к маминому — Елена. Почти что её отражение, её эхо. Но в то же время — отдельным, самостоятельным. Его творением. Его Алёной.
Он увидел дрожь, пробежавшую по моему телу, и его губы тронула едва заметная улыбка удовлетворения.
«Нравится?Алёна...»
Он произнёс его снова, растягивая гласные, наслаждаясь звучанием. И я поняла, что это не вопрос. Это констатация факта.
«Да, Сергей, — прошептала я, и моему собственному слуху странно и непривычно было слышать этот тихий, женственный голос, отвечающий на новое имя. — Я... Алёна».
«Правильный ответ, — он одобрительно кивнул и потрепал меня по волосам, как щенка. — Теперь одевайся. И пей свой смузи. Калории важны. Ради роста... — его взгляд скользнул по моей груди и бёдрам, —.. .ради роста фигуры нужно много правильной еды. Всё ради меня. И ради тебя, Алёна».
Он вышел, оставив меня на кровати с полстаканом зелёной жижи и с новым именем, которое звенело в ушах единственной разрешённой мелодией. Я была Алёной. Его Алёной. И мой первый приказ был — выпить этот смузи до дна.
Я поднесла стакан к губам. Он пах травой и орехами. На вкус он был... предвкушающим.
«После завтрака — первое задание, — продолжил он, отпуская меня и садясь напротив. Его взгляд был непроницаемым. — Ты пройдёшься по квартире. Дойдёшь до зеркала в прихожей. Посмотришь на себя и скажешь вслух: „Я — Алёна “».
От этого имени по коже побежали мурашки. Мамино имя.
«Ты будешь делать это каждое утро. Пока не поверишь. Пока не перестанешь вздрагивать. Пока твоё отражение не начнёт откликаться на него само». Он отхлебнул кофе, его глаза не отрывались от меня. «Это твоё имя теперь. Я буду звать тебя только так. Для всех остальных ты пока останешься собой. Но для нас... для тебя самой... ты — Алёна. Мамина маленькая Алёна. Понятно?»
Я сидела, сжимая в руках стакан с остатками зелёного смузи, и кивнула. Слова казались слишком тяжёлыми, слишком громкими для этой тихой, новой реальности. «Понятно», — прошептала я, и голос прозвучал чужим,
По магазинам