вакуум невыносимой нежности, а кончиком в это же время выстукивал на нем бешеный, сводящий с ума ритм. Я кончала первым же мощным спазмом, крича и впиваясь пальцами в подлокотники кресла, но он не останавливался. Он пил мои соки, глубже вгоняя в меня язык, продлевая оргазм до тех пор, пока я уже не могла различить, где заканчивается боль и начинается бесконечное, ослепительное удовольствие.
И прежде чем я могла прийти в себя, его пальцы впивались в мои волосы и мягко, но неумолимо вели меня выше, к его возбуждению. Глубокий минет был не просто действием, это была молитва. Я принимала его полностью, до самого основания, чувствуя, как головка упирается в горло. Мое горло уже научилось принимать его, мышцы глотки расслаблялись и сжимались в ритмичных, глотательных движениях, массируя его длину с внутренней стороны. Я обходилась без рук, только губы, язык и глубина, демонстрируя всю полноту своей благодарности и мастерства. И снова оргазм накатывал на меня, не от физической стимуляции, а от осознания своей власти — власти довести его, власти принять его дар, власти раствориться в нем полностью. Я кончала снова, тихо и беспомощно, ощущая его пульсацию на своем языке, и это было не милость, а божественное слияние.
Игра продолжалась. И я, к своему собственному удивлению, включилась в нее с азартом и самоотдачей, которых сама от себя не ожидала. Каждый новый день был новым вызовом, новой возможностью доказать ему свою стойкость. А я так отчаянно хотела заслужить его похвалу, его одобрение, его взгляд, полный гордости за свое творение.
Глава 15: Раскрытие сущности
Я любил её. Не так, как любят людей — с их слабостями, непостоянством и правами. Я любил её самоотверженность, её жадное до моей воли стремление угодить, её готовность растворяться в моих правилах без остатка, как сахар в горячей воде. Она была идеальным, податливым сосудом, и я наполнял его собой, своим контролем, своей волей, своей извращенной страстью.
Игру нужно было усложнять, иначе она рисковала стать рутиной. Теперь её будил не мой ласковый поцелуй, а низкое, настойчивое, пробуждающее жужжание вибратора, вставленного в неё с вечера и активированного телефоном дистанционно. Она просыпалась от него — мгновенно, вся влажная, сонная, с помутневшим взглядом, уже возбужденная и готовая к служению. Её первым движением было потянуться ко мне, взять мой уже готовый, набухший член в свой маленький, горячий, умелый ротик и разбудить меня глубоким, почти инстинктивным минетом. Идеальное, ритуальное начало дня.
Затем — пробежка. Наша утренняя дисциплина превратилась в изощренный танец. Она бежала с пробкой в попке, плотно заполняющей её, и тем же вибратором во влагалище. Я держал в руке телефон, как дирижер свою палочку, ощущая холодный корпус устройства. Я видел малейшие изменения в её беге: лёгкую судорогу в бедре, когда я добавлял мощность, едва заметное замедление шага, чтобы поймать дыхание, сжатые кулаки. Её кожа покрывалась испариной, сливаясь с утренней росой, и я вдыхал этот запах — чистого, напряженного тела и едва уловимой, сладковатой влаги, просачивающейся сквозь вибратор. Она бежала, уставившись в точку перед собой, вся — одно большое, напряженное, послушное желание. Это было прекрасно.
Однажды в парке, на самом сложном подъеме, когда её дыхание стало прерывистым, а мышцы напряглись до предела, я выкрутил мощность на максимум. Её спина выгнулась, как у кошки, она издала сдавленный, хриплый звук, который был вырван прямо из диафрагмы. Её ноги подкосились. Она не упала, а почти рухнула под ближайшее дерево, судорожно схватившись за ствол. Её тело выгнулось в немой судороге, и она кончила, дико, бесконтрольно, с тихим всхлипом, похожим на
Первый нетрадиционный секс