смокинге, ведущий на поводке невесту в свадебном платье, распахнутом на спине, с хвостом и на четвереньках. Гости, стоявшие на крыльце, на секунду замерли, а затем не сдержались — раздались тихие, почти благоговейные аплодисменты. Офа шла гордо, высоко держа голову.
У входа нас ждал человек, некогда окончивший курсы священника — для внешнего мира. Здесь он был просто свидетелем. Он начал клятвы.
— Офа, ты обещаешь любить этого мужчину, чтить его и слушаться? Быть его верной спутницей во всём?
— Обещаю, — её голос был чист и твёрд.
— Грэм, ты обещаешь любить эту женщину, оберегать её и заботиться о ней? Всегда быть её господином и защитником?
— Обещаю.
Затем мы произнесли свои, личные клятвы.
— Я клянусь быть твоим хозяином, — сказал я, глядя ей в глаза. — Всегда вести тебя, всегда держать тебя в безопасности. Ты — моя самая ценная собственность.
— А я клянусь быть твоей сучкой, — выдохнула она, и в её глазах стояли слёзы счастья. — Всегда верной, всегда послушной, всегда твоей.
После этого настало время для другого кольца. По моему знаку на подиум вкатили гинекологическое кресло. Я бережно уложил в него Офу, распахнув перед гостями её самую сокровенную часть. Затем я достал маленькую бархатную коробочку. В ней лежало изящное кольцо из белого золота с небольшим бриллиантом — для клитора. К нам подошёл человек в чёрном фраке — не священник, а профессиональный пирсер со стерильными инструментами. Под пристальными взглядами гостей, в полной тишине, он быстрым и точным движением пробил её плоть и закрепил кольцо. Офа лишь глубже впилась зубами в свою губу, не издав ни звука. Её глаза были прикованы ко мне.
Когда всё было кончено, он наклонился, поцеловал меня в губы, а затем — в другие, ещё влажные от боли и возбуждения «губы». Он снял меня с кресла предварительно расстегнув ремни и сняв"лапки". Я стояла, чуть пошатываясь, сияя новым кольцом, которое теперь навсегда украшало мою плоть. Он взял меня за руку и повёл представляться гостям. Это была чистая фантасмагория. Сюрреализм, ставший нашей реальностью. Нашей второй, главной свадьбой. Мы скрепили наш союз дважды. Перед людьми и перед собой. И второй был для нас куда важнее первого. Я была его. Официально. Публично. И сокровенно. Полностью.
Глава 32: Начало новой истории
Когда на мне закрепили второе кольцо — холодное, идеально сидящее в самой чувствительной точке, — острая, жгучая боль мгновенно сменилась пьянящей волной абсолютной принадлежности. Это была не просто металлическая безделушка; это была печать. Физическое воплощение его власти и моего добровольного рабства. Грэм бережно подхватил меня на руки, как драгоценность, и вынес в центр зала, залитого мягким светом. Он расстегнул ремни на моих ногах, снял перчатки-лапки, и я встала на дрожащие, но свои собственные ноги. Белое платье спадало с плеч, открывая спину и хвост, но теперь это было моим истинным свадебным нарядом. Моей второй кожей.
Мы пошли к гостям. Ко мне подходили, говорили странные, затуманенные шампанским и сюрреализмом происходящего комплименты, осторожно, почти с благоговейным ужасом касались кончиками пальцев моего нового кольца. А потом заиграла наша песня — грязный, рычащий, гипнотический ритм «I Wanna Be Your Dog» в изысканной кавер-версии. И мы пошли танцевать. Это был не танец, а какое-то сумасшедшее, прекрасное действо: он вел меня, безупречный в смокинге, а я, в разорванном платье, с хвостом и сияющим между ног бриллиантом, отдавалась музыке, чувствуя, как новое кольцо покачивается в такт каждому нашему движению, напоминая о себе тонкими, сладостными уколами.
Вечер пролетел в шампанском, смехе и чистом, ни на что не похожем сюрреализме. Когда все
Мой строгий муж