— у меня есть кое-что ещё. Чтобы все знали. Какую… нравственность Анна показвает.
Она тыкнула в экран. Я не видела, что там, но увидела лицо Эльдара. Оно исказилось сначала непониманием, потом брезгливой гримасой. Он видел это. Видел меня.
Мне не дали ничего сказать. Не дали оправдаться. Эльдар одним движением руки указал на дверь.
— Убирайся. Сию секунду. И чтобы я тебя больше никогда не видел. Расчёт получишь по почте.
Я шла домой как в тумаме. Без работы. Без денег. С клеймом воровки и похоже шлюхи, которое теперь было официально подтверждено. Зарина добила меня. Окончательно.
Вечер. Я сидела на своём матрасе в пустой квартире, обхватив колени, и тупо смотрела в стену. Что теперь? Куда идти? Мысли были тягучими и беспомощными.
В дверь постучали. Стук был уверенным, наглым. Сердце упало в пятки. Я не шевельнулась.
— Анна, открывай. Это я, Алихан.
Я молчала, затаив дыхание, надеясь, что он уйдёт.
— Анна, я видел, как ты из магазина вышла. С сумками. Эльдар всем уже рассказал. Открывай, поговорить надо.
В его голосе не было злобы. Была какая-то… деловитость. От этого стало ещё страшнее.
— Уходи, — просипела я в дверь, — я не хочу ни с кем говорить.
— Неправильно, — его голос прозвучал почти с упрёком. — Как же ты одна теперь? Дети у отца, работы нет. Кто тебе поможет? Открывай, я не один, с Рустамом. Поможем тебе советом.
Они знали. Они уже всё знали. Весь район, наверное, уже обсуждал, как меня выгнали за воровство.
— Я вызову полицию! — крикнула я, и голос мой сорвался на фальцет.
Снаружи рассмеялись.
— Ну вызови. Им покажешь, что ты воровала? Открывай, Анна, не дури. Мы по-хорошему.
Я понимала, что это ловушка. Но я также понимала, что я в клетке. Словно во сне, я подошла к двери и повернула ключ.
Алихан вошёл первым. Он окинул взглядом мою убогую однушку, его взгляд задержался на матрасе на полу. Он ухмыльнулся. Рустам вошёл следом, закрыл дверь на ключ изнутри и прислонился к ней, сложив руки на груди.
— Вот и умница, — сказал Алихан, подходя ко мне. Он взял меня за подбородок, грубо повернул моё лицо к свету. Я не сопротивлялась. — Вижу, расстроилась. Не надо. Работа — ерунда. Найдёшь другую. А мы тебе поможем.
— Зачем? — прошептала я.
— А потому что — он отпустил меня и сделал шаг назад, оглядывая своё новое владение. — Мы тебя крышуем. От всех бед. от злых людей. А ты за это будешь нам… помогать. По хозяйству. Понимаешь?
— Не очень - ответила я
— Ну как же не понимаешь? Всё просто. — Он обвёл рукой нашу убогую комнату. — Тебе сейчас тяжело. Одна, денег нет, кругом чужие. А мы — сила. Мы здесь главные. Скажем слово — и все заткнуться, как будто ничего и не было. Менты сюда сунутся — мы с ними «поговорим». Любую проблему решим. Мы тебя под защиту берём. Крышуем.
Он сделал паузу, давая мне проникнуться этой «заботой».
— А ты нам — маленькие услуги. Ты же хозяйственная, я вижу. — Он кивнул в сторону чисто вымытой, хоть и старой, посуды. — У нас, мужиков, дома вечный бардак. Еда невкусная. Постирать, убраться... Всё недосуг. Вот ты и поможешь. За хорошие деньги, конечно. Не воровством же тебе теперь заниматься.
В его словах была чудовищная, извращённая логика. После котельной, после увольнения, в состоянии полной беспомощности, его предложение прозвучало не как угроза, а как спасательный круг. Пусть грязный, скользкий, но круг.
— Я... я не знаю, — растерянно прошептала я, опуская глаза. Мысль о том, чтобы быть
Байки из щелки. Байка вторая Запахло жаренным