голоса, их похабный смех. Что они стоят под дверью и стучат. Что сейчас все двери в подъезде откроются, и на пороге появится очередь из незнакомых мужчин с голодными глазами.
Тем временем на кухне в доме Лейлы
— …ну чё, один раз обоссали— и хватит? — раздался голос Орхана. — Так она потом отмоется и опять нос задерет. Надо закрепить успех.
— Ага, — хрипло отозвался Алихан. — Надо сделать так, чтобы она сама к нам шла. Чтобы она думала, что мы её защитим, ага. Типа, мы такие крутые, мы за неё заступимся.
— А вот как, — понизил голос. — Надо к ней втереться в доверие. Подкатить к ней, сделать вид, что мы такие… сожалеем, что там перегнули палку. Скажем, что видео случайно утекло, мы не хотели. Но раз уж так вышло, теперь мы её «крышуем». Чтобы другие её не трогали. Только мы.
— А она поверит? — усомнился Артур.
— А куда она денется? — парировал Орхан. — Она одна. Ей страшно. Она будет хвататься за любую соломинку. Мы ей эту соломинку и подсунем. Сначала будем «добрыми». Поможем, прогоним какого-нибудь назойливого соседа. Подарим ей что-нибудь для детей, типа или что то вроде того
— А потом… — продолжил Алихан, и в его голосе послышалась хитрая ухмылка, — потом, когда она расслабится и начнёт нам доверять, мы потихоньку начнём просить её об «услугах». Сначала маленьких. «Ань, у меня спина болит, помассируй». «Ань, сходи за пивом, а то нам лень». Потом… побольше. «Ань, у меня друг приехал, ему скучно, развлеки его». Она уже не сможет отказать. Она будет думать, что обязана нам за «защиту». А мы ей: «А помнишь видео? Оно же никуда не делось. Лучше сделай, как мы говорим».
— И она попадёт в капкан, — с восхищённой жестокостью протянул Орхан. — Сама. Добровольно. Станет нашей личной вещью. Будет приходить по первому зову. И делать всё, что скажем. И благодарить нас ещё, что мы её «крышуем» от других таких же, как мы.
— Именно, — удовлетворённо хмыкнул брат. — Она будет нашей общей игрушкой. Рабыней по собственному желанию. Умная же, образованная, а будет на нас работать. И сыночков своих будет нам за это благодарить. Красиво же?
Осенние каникулы
Я закрыла дверь и прислонилась к косяку, слушая, как затихают их шаги на лестнице. Тишина в квартире обрушилась на меня внезапно и оглушительно. Она была тяжёлой, густой, и дышать стало чуть легче.
Отправить сыновей к Игорю на каникулы было единственным верным решением. Здесь, в этих стенах, пропитанных моим страхом и их молчаливыми вопросами, они задыхались.
Я обвела взглядом нашу «однушку». Пустая двухъярусная кровать, на которой они ютились. Мой собственный старенький матрас, брошенный прямо на полу в углу, заставленный коробками с одеждой. Потертый ковер, потрескавшийся от времени. Быт нищих. Быт неудачницы. Сыновья уехали к отцу. К нормальному человеку, в чистую, обустроенную квартиру, где пахнет дорогой едой. Где есть его новая, тихая женщина.
А я осталась здесь. Одна. В этой конуре, которая стала моей клеткой. В этом районе, где на меня показывают пальцами.
Раньше, в самые тяжёлые дни, меня выталкивали вперёд они. Их нужно было кормить, одевать, вести в школу. Теперь не было и этого. Осталась только я. И эта яма. И необходимость как-то из неё выбираться.
Я медленно опустилась на свой матрас, поджав ноги. Что я могу? Куда я могу пойти? У меня за душой — ничего. Ни образования, ни связей, ни поддержки. Только тело, которое уже обобществили, и кажеться репутация районной
Дело Хозяйское