что-то тихонько возятся под одеялами на кровати. Иногда хихикают сдавленно, чтобы я не слышал. Луна светит прямо на них — вот им романтика, заказывали? Но мне с диванчика всё равно ничего не увидеть. Только иногда в лунном свете промелькнёт чья-то рука. Ладно, я вроде как сплю, ничего не знаю.
Утром — солнце. Непогода прошла. Горы сверкают белоснежным новым нарядом. Дорогу уже расчищают, к вечеру обещают открыть. Но катания сегодня не будет: будут спускать лавины. На весь день — alles Anlagen geschlossen.
— Ну что, остаёшься?
— Конечно. Завтра трассы откроют?
— Думаю, откроют. Сегодня, увы, без шансов.
— Ничего. Завтра весь пухляк наш.
— Обязательно. Пойдём к самому открытию подъёмников.
Солнце светит в окно. Флоренс в своём термобелье лежит на кровати в позе, которая кажется ей очень эротичной.
— Ты меня фотографировать будешь сегодня? Вчера уже не фотографировал.
Думает, оригинально… Она бы ещё в туалете в зеркале сфоткалась в исподнем белье.
— Неа. Не интересно. Такая фотка у каждой девушки есть. И в ин100грамме и в мордокниге. Никто такую даже смотреть не будет.
— А как интересно? — явно напрашивается на продолжение разговора.
— Так, как ни у кого нету. У тебя фантазия богатая, придумай что-нибудь.
Ну что оригинального может придумать блондинка с айфоном? Задумалась…
— Ты в таком виде на улицу можешь выйти? Не замёрзнешь минут за 10?
— Ну, не знаю… 10 минут, наверное, не замёрзну. А что ты хочешь сделать?
— Тогда собирайся. Бери те штаны, что вчера, куртку. Пойдём в лес фотографироваться.
Чтобы продемонстрировать серьёзность своих намерений, достаю свою фотокамеру. Супруга подозрительно смотрит на меня: что это я задумал?
— Пойдём в лес? Одевай под низ ту чёрную водолазку и леггинсы.
Ага, поняла. Жаль, что вторых самосбросов у нас нет. Но у неё ботинки на молнии, снимаются-надеваются быстро. Надо только фальшпопы опять взять, чтобы на них переодеваться. Или даже лучше — большой коврик из той же пенки.
— Может, чего ещё прихватить? Мне всё равно большой рюкзак брать. Термос чаю себе не хотите заварить для сугреву?
Снег искрится на ёлках. Морозец минимальный, чуть ниже нуля — весна всё-таки. Солнышко даже начинает пригревать. Это хорошо, можно будет повозиться подольше, не замёрзнут. Идём по заснеженной дороге, выбирая место для съёмки.
Из глубины долины, со стороны трасс, доносится стрёкот вертолёта и грохот. Это лавинщики начали работать. Супруга соображает первой:
— Идём сначала на поляну, вдруг чего увидим?
Здраво. Недалеко у нас есть поляна с хорошим видом на всю долину. Если не опоздаем, увидим оттуда сход лавин. Фотосъёмка подождёт, никуда не денется. Идти туда минут пятнадцать быстрым шагом. Правда, в горку. К концу пути я даже немного вспотел под рюкзаком.
— Вон опять вертолёт! Вдоль хребта идёт, сейчас будет лавины на этой стороне обрабатывать.
Лавины здесь сбивают небольшими бомбочками с вертолётов.
— Пошла, пошла! Вон там, правее седловины!
Сход большой лавины — это зрелище, которое стоит посмотреть. Издалека, естественно. В телеобъектив мне хорошо видно, как она разгоняется, несётся по склону клубящимся облаком… Мы за свою жизнь уже видели лавины, но чтобы вот так наизготовке, заранее, чтобы можно было качественно заснять, тем более видео — ни разу.
Флоренс тоже снимает. У неё хоть и айфон, но, в принципе, неплохой (я уже пробил спецификацию, конечно). Применительно к данной теме — с объективом перископной конструкции, который вполне эквивалентен небольшому телевичку.
Спустив несколько лавин — одну обалденно эффектную — вертолёт уходит, представление окончено. Возвращаемся к нашим делам? А вот на краю поляны и точка хорошая, на фоне ёлок.
— Так, девочки. Вот здесь снимаем штаны и куртки. Флоренс, ты просто расстегни молнии, ботинки снимать не
По ком звонит колокол, или, страшная история.