по-хозяйски пожамкал рукой соблазнительную дырочку. Даже для большого пальца она казалась чрезвычайно узка и упруга. Нарочитая недоступность ануса пленяла, предвкушение проникновения кружило голову.
В ответ партнёрша обеспокоенно ойкнула. Она безошибочно считывала намерения мужчины, страшилась неминуемого и желала познать новое, пребывая в беспомощной растерянности. Тревожное ожидание прелестницы перетекло в мужчину, преобразившись в тягучее, иступлённое желание без промедления овладеть. Как свинцовые тучи перед грозой заволакивают небеса, а трели иволги предвещают беспогодицу так в пространстве концентрировались тревожные мелодии. Эолова арфа и яйбахар ткали общий мотив, а таинственное звучание вотерфона лишь усиливало общее напряжение атмосферы и длило, длило и длило душевное томление женщины, пребывающей в непроявленном вожделении.
«Жемчужина несверлёная» – крутилось в голове Петра Олеговича, когда он делово прилаживал к девственной дырочке раздувшуюся от похоти лиловую головку. Первоначально выжигающий нутро огонь нетерпения требовал, внушал, нашёптывая: «Возьми её разом, в едином проникающем порыве, возьми». Однако Пётр Олегович сумел обуздать внутреннего зверя, и член прижимался, продолжал теснить всё сильнее, пока эластичные края сфинктера не сдались и медленно, как в замедленном кино, растягивались, пропуская и обжимая крупную, словно слива, залупу. И опять внутренний бес-торопыга подтрунивал, торопил: «Всади же! Что же ты медлишь? Прислушайся, ты ведь именно этого хочешь. Единым махом, под самый корень…»
Мужчина слушал. Слушал, как меняется ритм, и музыкальное настроение вновь облачилось в классические одежды. Член торжественно погружался, входил трудно, неотвратимо. Края сфинктера истончились до крайности, когда уд втиснулся под корешок, а мужчина прижался к розовой от шлепков напряжённо подрагивающей заднице.
Пётр Олегович не мог видеть, как распахнулись ошалелые от накатившей боли глаза, а в горле застрял так и не рождённый вопль. Женщина хватала ртом воздух, билась и трепетала рыбицей, попавшей в сеть. Но мужчина слушал, как строгие аккорды торжественно и беспощадно рождали новый, немыслимый по мощи, гимн.
Мужчина двигался неторопливо, раскачиваясь в такт тревожному ритму, лениво вытягивал одеревеневший уд, пока не показывалась головка, и вновь с торжеством победителя входил, как входят полки героев в поверженный град.
Женщина тяжело стенала, вначале тихонько, но терпеть казалось невыносимо, продолжила в голос, и орга́н подхватил, напитал пространство музыкой трагической и патетической. Ком подступил к горлу, на глазах навернулись слёзы, и даже ангелы на небесах притихли, затаив дыхание, слушали, как плавятся человеческое и божественное в горниле обжигающих страстей.
– Ай-яй, сума сойти. Больно. Я уже сама хочу, больно, но я хочу… – причитала женщина. Голос её то сбивался на крик, то на стоны сладострастия.
– О-о-ох, как же зеббно, и даже фарджно, – вторил мужчина. Чужие слова слетали с уст, незнакомые, но смыслово понимаемые.
Пётр Олегович «чувствовал» музыку на кончике натруженного члена. Измученная дырочка сдалась, расслабилась, и «дирижёрская палочка» входила то нарочито грубо и жёстко, то проникала, смакуя, медленно и величаво.
За время соития в задницу женщина пережила целый калейдоскоп неповторимых, оглушающих эмоций и теперь ловила себя на том, что подмахивает желание ублажить, принадлежать мужчине абсолютно, казалось, сильнее прочих. Странное, доселе не изведанное, извращённое удовольствие проросло ещё слабыми чувственными ростками на ниве похоти. А когда Пётр Олегович начал менять неожидаемо дырки, нега захлестнула совершенно. И тёплые волны наслаждения накатывали, пеленали в своих пьянящих и сладострастных объятиях.
Мужчина продолжал распаляться, прислушиваясь к своим ощущениям, сравнивал узость анала и обжигающую склизкость вагины. Слушал партнёршу, её прерывистое дыхание и сбивчивый шёпот. Капельки пота, обильно увлажнившие спину, похотливо распахнутые дырки, жадные до члена, всё в этой женщине вопияло о скором и необратимом оргазме.
Пётр Олегович вновь сосредоточился на вагине. Казалось, что чувственный танец соития может длиться бесконечно. Незаметно музыка в своей полноте и мощи подошла
Настоящая шлюха (часть 2)