Мужчина явственно видел и почти физически чувствовал всю иллюзорность сущего. Осознание прожитой, пусть пока и не до конца, жизни подавляло. Зачем всё это было? Бездарный финал, как в глупом фарсе, уже предрешён? И что остаётся в итоге – хронические болячки и пустые воспоминания, выцветшие в памяти, как фотокарточки на июльском солнце.
Олюшка старалась, она любила и умела сосать. Постоянные клиенты не позволяли растерять квалификацию, давая возможность оттачивать наработанное годами мастерство. Только Петру Олеговичу и это казалось не в радость. Ему представлялось, что если станок с ЧПУ запрограммировать на минет и сунуть член в дырку, то фелляция в исполнении бесчувственной машины окажется ничуть не хуже, и уж точно дешевле. Быть может, даже душевнее, чем работа «крашеной коровы» – «королевы минета».
– Подожди, схожу на кухню. Надо перекурить, тяжёлый день.
– Ты же вроде не курил? – Олюшка не узнавала своего любимого клиента.
– При тебе не курил, – дверь кухни хлопнула чуть сильнее обычного.
Пётр Олегович смиренно распахнул окно. Прохлада ночи приятно бодрила. Низкий подоконник – как ещё одна ступенька к освобождению. Когда стоишь на краю, чёрное небо с одинокой мерцающей звездой кажется чуть ближе. Внезапно звенящая тишина парализовала город, и пожилой мужчина остался один на один с сердцебиением. «Сейчас услышу овации, нужен лишь финальный аккорд», – мысль, озарившая сознание, казалась очевидной, а выход – прост. Пётр Олегович решился, тьма распахнула свои объятия, последняя улыбка скользнула на безмятежном лице, и… шаг – на вдохе.
Глава 2. Иллюзия побега
Человек смертен, и как точно заметил классик – «иногда внезапно смертен». Для Валентина гибель Петра Олеговича оставила больше вопросов, чем ответов. Что послужило причиной последнего трагического шага? Банальный передоз? Индивидуальная непереносимость? Побочный эффект? Молодой учёный не привык гадать на кофейной гуще, и смерть, пусть даже близкого человека, не повод прекращать желанные исследования. Так много сил вложено в эту работу. Валентину казалось, что перспективы проекта MGP (Medusomyces Gisevii Psychedelic – Психоделический медузогриб) потенциально шире всего того, что предполагалось и закладывалось изначально.
Следовало найти кого-то, кто согласился бы добровольно продолжать начатый эксперимент. И если в первом случае участвовал пожилой мужчина, то теперь предпочтительно найти противоположность – молодую женщину. Валя задумался. Случайным ли оказалось это знакомство, или кто-то уже всё предопределил и свёл судьбы таких разных, чуждых меж собой людей.
*****
«Хороша Любаша, да не ваша», – любила говаривать девушка навязчивым ухажёрам. Привлекательная и обаятельная от природы, Люба с лёгкостью вызывала у противоположного пола чувственный интерес. Иногда прелестнице хватало одного невинно обронённого взгляда, чтобы в глазах мужчины вспыхнул огонёк похоти. А уж если кого Любовь одаривала вниманием, итог практически всегда оказывался предсказуем – воздыхатель «сгорал» в пламени страстей.
Родилась и выросла девушка в семье вполне успешной. Папа – профессор, плюс мама – инженер, равно – материальное благополучие. Увлечённые личными достижениями, амбициозные родители, видимо, что-то упустили, воспитывая единственную дочь. Избалованный и капризный ребёнок заботу и достаток воспринимал как должное и вырос обыкновенным эгоистом. Не помог образумиться престижный ВУЗ: учёба не вдохновляла, и так случилось, что девушка попала под дурное влияние плохой компании, почти как в старой дворовой песенке:
«Но мне, невинному тогда ещё,
Попались пьющие товарищи,
На вечеринках и в компаниях
Пропала молодость моя».
«Скользкая дорожка» порока увлекла девушку и вскоре превратила в умную, но циничную блядь.
Валентин вёл себя странно, так казалось Любе. В отличие от прочих, похотливым взглядом не раздевал и при случае за попочку прихватить не спешил, хотя задница была крайне соблазнительна, впрочем, как и другие части молодого холеного тела. Пару раз девушка одалживала у Валентина деньги, разумеется, не возвращала, а
Как я трахнул соседскую бабку