сложнее, ещё глубже и ещё опаснее. Но теперь в ней был новый, неожиданный союзник.
...
Прошла пара месяцев.
В их семье установилась новая, более осознанная гармония.
Границы были выстроены заново: откровенные рассказы Кати и последующая близость с Иваном теперь происходили строго наедине.
Тася, с мудростью не по годам, приняла эти правила, храня в сердце и свои, и бабушкины тайны. Казалось, хрупкое равновесие найдено.
Но однажды вечером раздался звонок по телефону:
— Здравствуйте. Меня зовут Марина Игоревна, я школьный психолог. Можно побеседовать о вашей дочери?
— О Тасе? – переспросил Иван.
— Да. Когда я могу прийти к вам?
Холодок пробежал между лопаток по спине Ивана.
...
В назначенный день Марина Игоревна уже стояла на пороге их квартиры.
Когда формальные приветствия прозвучали, а Тася была отправлена в свою комнату, Марина Игоревна приступила к беседе.
Стандартные вопросы об атмосфере в семье повисали в воздухе, натыкаясь на слаженные, но неестественно гладкие ответы родителей.
— А в чем, собственно, проблема? – спросила Катя, смутно догадываясь на самом деле о цели визита этой странной женщины.
Марина Игоревна, наконец, решившись, перешла к главному:
— Тася в школе написала потрясающе глубокое сочинение на вольную тему «Что такое любовь». Но! – Марина Игоревна сделала многозначительную паузу. - Она написала его не как сказку о принце, или что-то про любовь к маме с папой. Она написала его как сложный, многогранный узор доверия, где люди могут делиться друг с другом не только радостями, но и своими «тёмными», тайными желаниями, и это лишь укрепляет их связь.
Марина Игоревна достала несколько тетрадных листочков, исписанных убористым Тасиным почерком.
— Она с непосредственной прямотой упомянула, что её папа, цитирую, - Марина Игоревна надела очки и склонилась над сочинением. – А, вот: Пьёт мамину радость, даже если её подарили другие...
Лица Кати с Иваном мгновенно залились краской. Но Марина Игоревна этого не заметила и продолжила чтение.
— И вот еще: «Бабушка знает все их секреты и тоже любит по-особенному».
Марина Игоревна убрала очки и сложила листочки пополам.
По виду этой суховатой женщины было непонятно, то ли она хвалит их дочь, то ли...
— Я понимаю, как психолог, - продолжила Марина Игоревна, - Что это какая-то детская фантазия, но их классная, восхищённая литературным талантом вашей дочери, испугалась скрытого смысла. И... подняла тревогу.
В гостиной воцарилась атмосфера густого напряжения.
Марина Игоревна решила, что теперь пора поговорить и с виновницей всего этого.
Тасю пригласили из ее комнаты на разговор.
Она сидела на стуле посреди гостиной, словно приговоренный к смерти на лобном месте в ожидании палача, односложно отвечая на вопросы школьного психолога.
Тася сжимала в руках дежурную куклу, совершенно четко понимая, что натворила. И прекрасно понимая, что держит в руках куклу просто для того, чтобы выглядеть паинькой.
Но в самый напряжённый момент, когда вопросы стали жёстче, а взгляды Марины Игоревны на Тасю подозрительнее, в дверь без звонка ворвалась бабушка Таня, снимая на ходу пальто.
Она была в своём самом элегантном платье, с небольшой, но изящной и дорогой фамильной брошью на груди.
— О, гости! — бросила она, словно хозяйка литературного салона. — Как я рада, что наконец-то специалисты обратили внимание на нашу необыкновенную семью.
Все замерли. Иван побледнел. Катя сжала его руку.
Татьяна Алексеевна же, невозмутимо улыбаясь, прошла в гостиную и села напротив психолога.
— Марина Игоревна, я полагаю?
Психолог кивнула, чувствуя, как инициатива уходит их ее рук.
— Моя внучка, - продолжила Татьяна. — Гениальный ребёнок с богатым воображением. Её сочинение — это художественное осмысление очень сложной темы, которую мы с ней обсуждали. Вы же читали «Лолиту» Набокова? Мы разбирали психологию героев.
— Лолиту? – Марина Игоревна как-то странно посмотрела на Татьяну, но ту было уже
Помню как в первый раз.