— в его голосе была настоящая мольба. И власть. Власть человека, который знает, что её мать была у него в полном распоряжении.
И это сработало. Мысль, что этот мужик, видавший виды, будет дрочить на неё, стоящую в невинном сарафане, показалась дико забавной и порочной.
— Хорошо, — выдохнула она, и её сердце забилось чаще. — Но... только так. И если я скажу «стоп»...
— Всё, сразу стоп, — он тут же согласился, и в его глазах вспыхнул азарт.
Алина встала, отставив стакан с чаем. Она медленно прошлась по комнате, как манекенщица, чувствуя, как его горячий взгляд пожирает её. Потом остановилась перед ним, повернувшись лицом.
Сергей, не сводя с неё глаз, расстегнул ширинку. Его член, тот самый, толстый и короткий, уже был наполовину возбуждён. Он достал его, обхватил ладонью и начал медленно водить вверх-вниз.
Алина, краснея до корней волос, взялась за подол и медленно приподняла его, открывая длинные, стройные ноги и белые, почти детские, хлопковые трусики.
— Какие хорошенькие... — прошептал он, ускоряя движение руки. Его член быстро налился кровью, становясь толще, твёрже. Багровая головка, тупая и круглая, выскочила из крайней плоти, блестя от появившейся прозрачной капли. — Повернись... боком.
Она повиновалась. Теперь он видел изгиб её бедра, намёк на лобок под тканью, контур ягодиц. Его дыхание стало хриплым.
— Чёрт... какая ты... — он застонал, и его рука задвигалась быстрее. — А мама твоя... она знает, какая у неё дочка?
— Нет... — выдохнула Алина. Ей было не по себе, но между ног стало тепло и влажно. Быть объектом такого откровенного, но безопасного вожделения было пьяняще.
— А хочешь, чтобы узнала? — он продолжал, его речь прерывиста. — Чтобы узнала, что ты стоишь перед мужиком, а он... дрочит на тебя... на её маленькую девочку...
Его слова, грубые и развращающие, добирались до самого её нутра. Она почувствовала, как её трусики промокают. Она закрыла глаза, представляя, как его толстый, знакомый член скользит в его руке, а он смотрит на неё.
Внезапно он застонал громче.
—Алина... можно я... можно я кончу? На твои трусики... на коленки?
Она, опьянённая моментом, кивнула, не открывая глаз.
Его движения стали резкими, хаотичными. Он подошёл ближе, его тело напряглось, и с хриплым, сдавленным криком он обрушил на её трусики и голени, чуть выше колен, несколько густых, тёплых струй спермы. Она почувствовала, как липкие, белёсые капли падают на её кожу, как они медленно стекают вниз.
Он тяжело дышал, опустившись на стул. Его член, всё ещё пульсирующий, медленно опадал.
Алина стояла, не двигаясь, глядя на следы его семени на своих ногах. Стыд пришёл позже. Сначала было лишь странное, торжествующее чувство власти. Она его возбудила. Довела до конца. И осталась неприкосновенной. Нет, не совсем.
— Ты... обещал не трогать, — тихо сказала она, глядя на него.
— Я и не тронул, — хрипло ответил он, вытирая руку платком. — Это ты меня тронула. Так, что мало не показалось.
Он был прав. Она тронула его. Своим видом, своим согласием, своей игрой. И он тронул её — своим вожделением, своей спермой на её трусиках и коже.
— Теперь иди, — сказал он, и в его голосе прозвучала усталость. — Иди, умойся. И... спасибо.
Алина опустила подол сарафана. Липкие полосы на ногах были сокровенной тайной. Она вышла из его номера, не оглядываясь. Она не была той же девочкой, что вошла туда час назад. Её «честность» оказалась сомнительной, а границы — куда более размытыми, чем она думала. И этот мужик, Василий, оказался не просто животным. Он был тем, кто
Единственная