зубы прикусили кожу. Сперма хлынула внутрь, капая на асфальт.
Пляж вечером — песок теплый, полотенце расстелено, волны шумят. Она оседлала его под тканью — медленно, бедра крутили, киска поглотила член, груди прижаты к его груди, соски трутся, поцелуй тихий, интимный. "Кончай... тихо, мам... волны прикроют." Она скакала — прыжки мелкие, стенки сжимались, оргазм шепотом: "Да... наполни." Сперма внутри, теплое обещание.
Воскресенье утро — в номере, она оседлала его на кровати, grind медленный, глаза в глаза, бедра крутят, груди прыгают, соски касаются его губ. "Позвоню... мужу, милый. Хочу... услышать его, пока ты во мне." Телефон набрала, голос ровный: "Дорогой, как рыбалка? Погода здесь отличная... да, с Алексом гуляем... люблю тебя... пока." Член внутри пульсировал, она двигалась чуть — бедра качались, киска сжималась, голос дрожал на "люблю". Отключилась — и ускорилась: прыжки, груди хлопали по его лицу, он сосал сосок, рука на попке, сжимая. "Папочка... не ведает... что я на тебе!" Стоны громкие, оргазм общий — ее тело содрогнулось, стенки сомкнулись, его сперма хлынула в утробу, заполняя теплом. "Кончаю... с тобой!" Они рухнули, обнимаясь, река шумела за окном.
Глава 13
Воскресенье вечером машина въехала в гараж под гул дождя, что снова моросил над пригородом, смывая следы их уик-энда — песок с пляжа в волосах Элизабет, засосы на ее шее, скрытые шарфом, и амулет на груди Алекса, теплящийся от воспоминаний о балконе, переулке, номере. Ричард вернулся раньше — седан стоял на подъездной дорожке, свет в гостиной горел, и воздух дома пах знакомо: его одеколоном, газетой, ужином из микроволновки. "Как поездка, пап?" — спросил Алекс, входя первым, голос ровный, но сердце стучало от адреналина — дом снова был клеткой, где их страсть придется прятать, но это только заводило. Ричард встал с дивана, улыбнулся широко, хлопнул сына по плечу — ладонь тяжелая, отцовская: "Отлично, сынок! Улов был на славу — форель, бас, все как положено. А вы? Тетя в порядке?" Элизабет вошла следом, шарф сполз, открывая шею с легким румянцем, платье помято от дороги, но фигура — все та же соблазнительная: груди колыхнулись под тканью, бедра покачнулись, когда она обняла мужа — сухо, по-семейному, губы коснулись щеки. "Все хорошо, Рич. Тетя шлет привет. Ужин готов? Мы проголодались."
Ужин был напряженным — как натянутая струна: стол накрыт, паста с соусом, которую Алекс приготовил в отеле, но здесь она казалась пресной. Ричард болтал о рыбалке — о крючках, погоде, коллегах, — его глаза светились простым удовольствием, не чуя подтекста в их взглядах: Элизабет еле сдерживала дрожь в коленях, чувствуя сперму сына внутри, сочащуюся медленно, пропитывая трусики, а Алекс вертел вилку, амулет под рубашкой теплился, напоминая о риске. "Мы... гуляли много. Погода была... вдохновляющей, " — сказала она, нога под столом коснулась бедра сына — легонько, но достаточно, чтобы он сжал челюсть, член шевельнулся в брюках. Ричард кивнул: "Рад, что вы сблизились. Семья — это главное." Напряжение висело в воздухе, как дым, но ужин закончился — Ричард ушел в гараж "починить лампочку", оставив их наедине на миг. Элизабет встала, подошла к Алексу сзади, губы коснулись уха: "Риск... снова. Но я хочу тебя... тайно." Поцелуй — быстрый, влажный, язык скользнул по губам, ее рука сжала его плечо.
Неделя превратилась в игру теней — stealth, где каждый момент был кражей, адреналином, что делал их тела чувствительнее. Понедельник вечером: Ричард в гараже, гремит инструментами, чиня старую машину — эхо ударов молотка доносилось из подвала. В гостиной, на диване, Элизабет опустилась на колени перед Алексом — платье домашнее,
Моё и Катькино развитие