легкое, сползло с плеч, открывая груди, полные, с сосками, торчащими от возбуждения. "Громче... мам... пусть услышит эхо, " — прошептал он, расстегивая брюки, член вырвался — твердый, головка блестящая. Она взяла в рот — губы обхватили ствол плотно, язык кружил по венам, горло расслабилось, принимая глубже, слюна потекла по стволу, капая на ковер. Голова двигалась ритмично — вверх-вниз, чмокая громко, глаза смотрели вверх, полные похоти, груди колыхались, соски тёрлись о его колени. "Ммм... твой вкус... после дня... такой соленый, " — мычала она, вибрация отдавалась в нем, рука дрочила основание, пальцы мяли яйца. Он запустил пальцы в волосы, направляя глубже: "Соси... сильнее... твои губы... как бархат." Стоны ее эхом разносились — приглушенные, но достаточно громкие, чтобы слиться с шумом из гаража, адреналин бил по венам, член пульсировал в ее рту. Оргазм — сперма хлынула в горло, она глотала, кашляя тихо, слюна стекала по подбородку на груди, делая кожу блестящей. "Блядь... мам... ты... мастер, " — выдохнул он, целуя ее потом — с привкусом себя.
Вторник, кухня: Ричард закусывал сэндвичем у стойки, жуя задумчиво, листая газету. Элизабет скользнула под стол — пол холодный на коленях, но тело горело, платье задрано, попка упирается в край. "Не шуми... шлюха, " — прошептал Алекс сверху, член выскользнул из брюк, уперся в ее губы. Она обхватила — рот теплый, влажный, язык лизнул головку, слизывая каплю, затем заглотила — медленно, сантиметр за сантиметром, горло сжалось, слюна потекла обильно, капая на пол. Голова двигалась — мелкие движения, чтобы не стучать о стол, но ритмичные, губы сжимались, язык кружил по стволу. Ричард жевал: "Хороший сэндвич, Лиз... спасибо." Она мычала тихо в ответ, вибрация отдавалась в члене Алекса, рука ее гладила бедра, пальцы скользнули к яйцам, мяли нежно. "Да... ешь... а она сосет, " — подумал он, рука под столом сжала ее волосы, направляя глубже, член уперся в горло, она давилась слегка, слезы выступили, но не отступала. Сперма ударила — в рот, она глотала, не проливая, язык слизывал остатки, пока Ричард допивал кофе. "Вкусно... мам, " — шепнул Алекс, когда он ушел, и она вышла, губы припухшие, глаза блестят: "Риск... заводит."
Среда, спальня: Ричард в душе — вода шумела за приоткрытой дверью, пар просачивался в комнату, запах его мыла висел в воздухе. Алекс толкнул Элизабет на кровать — миссионер, ноги ее раздвинуты, платье задрано, трусики спущены. Член вошел резко — глубоко, растягивая, стенки обхватили, горячие, влажные. Толчки — шлепки громкие, кровать скрипела, ее груди вывалились, колыхаясь, соски твердые, он припал к ним — сосал один, язык кружил по ареоле, зубы тянули, рука мяла вторую, пальцы крутили сосок. "Риск... адреналин... слышишь воду? Он может выйти, " — стонала она, бедра обхватили его талию, попка сжималась под ним, киска хлюпала, соки стекали по простыням. Поцелуй — жадный, губы сплелись, языки танцевали, слюна смешалась, ее ногти царапали спину. "Твои сиськи... такие полные... люблю их мять, " — хрипел он, ускоряя, яйца шлепали по попке, член терся внутри, касаясь глубин. Оргазм — ее тело содрогнулось, стенки сомкнулись, она закусила его плечо, чтобы не кричать: "Да... кончаю... тихо." Сперма хлынула внутрь, заполняя, теплое. "Ты моя... тайная... служи, несмотря ни на что, " — шептал он, целуя мокрый лоб. "Да... любимый. Риск — для тебя." Неделя текла в тенях, но огонь пылал ярче.
Глава 14
Прошла неделя с возвращения из отеля — неделя, пропитанная тенями риска и украденными моментами, когда дом казался лабиринтом из запретных коридоров, а каждый скрип
Олечка - не девочка