бедра бились о ее попку, шлепки тихие, но звонкие, яйца касались клитора, посылая искры. Руки на ее талии — пальцы гладили кожу, спускаясь к бедрам, сжимая мышцы, потом вверх, к груди — мяли через свитер, соски твердые под ладонями. Она повернула голову — поцелуй неловкий, но страстный, губы встретились, языки сплелись, ее стоны утонули в его рту. "Твои руки... на мне... жгут, " — прошептала она, тело толкнулось назад, попка сжалась, усиливая трение. Оргазм накрыл ее — стенки сомкнулись, соки хлынули, она выгнулась, впиваясь пальцами в край стола: "Да... кончаю... с тобой." Он последовал — толчок глубже, сперма ударила внутрь, заполняя теплом, вытекая по бедрам. "Моя... навсегда." Они замерли, обнимаясь, амулет теплился — дверь гаража скрипнула вдали, но теперь это был не страх, а обещание.
Глава 15
Утро понедельника ворвалось в кухню солнечными лучами, пробивающимися сквозь жалюзи, отбрасывая полосы света на стол, где стоял кофеварка, шипящая и ароматная, наполняя воздух запахом свежемолотых зерен и тостов. Ричард сидел за стойкой в своей рубашке, насвистывая веселую мелодию — старую джазовую, из его молодости, — кружка в руке, глаза полуприкрыты в умиротворении. Неделя после "установки" амулета изменила его незаметно, но глубоко: он стал чаще улыбаться, чаще хлопать Алекса по плечу, чаще уходить в гараж "по сигналу" — легкому кивку сына, — с ощущением, что все в семье на своих местах, гармонично, как шестеренки в часах. Элизабет спустилась первой, в своем утреннем наряде — белая блузка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, открывающая ложбинку между грудями, йога-штаны, облегающие бедра и попку, подчеркивая каждый изгиб. Ее волосы собраны в хвост, но несколько прядей выбились, падая на шею, кожа еще теплая от душа, с легким румянцем на щеках.
Алекс вошел следом, в шортах и футболке, амулет на виду, цепочка поблескивает на груди. Он сел за стойку, напротив отца, и Элизабет скользнула под стол — грациозно, как кошка, колени на прохладном линолеуме, тело напряглось от предвкушения, попка уперлась в край шкафчика, груди колыхнулись под блузкой, соски проступили сквозь ткань от трения. "Доброе утро, пап, " — сказал Алекс, голос ровный, но глаза встретили взгляд Элизабет снизу — ее губы приоткрыты, дыхание горячее, руки легли на его бедра, пальцы скользнули под резинку шорт, вытаскивая член — уже полутвердый, теплый, с венами, проступившими от утреннего возбуждения. Ричард кивнул, отпивая кофе: "Хорошее утро, семья! Вибрации сегодня отличные... кофе на всех?" Он встал, наливая кружку Алексу, не замечая — или игнорируя, под влиянием амулета, — как стол слегка дрогнул от движения под ним.
Элизабет обхватила член губами — мягко, нежно, головка скользнула в рот, язык лизнул уздечку, слизывая утреннюю каплю, потом глубже — губы растянулись вокруг ствола, обхватывая плотно, горло расслабилось, принимая до середины, слюна потекла сразу, теплая, обильная, капая на пол. Она начала двигаться — голова вперед-назад, ритмично, но тихо, чмокая приглушенно, чтобы не выдать, язык кружил по венам, по головке, когда вынимала на миг, чтобы вдохнуть, глаза смотрели вверх сквозь стол, полные обожания, щеки ввалились от всасывания. Алекс сжал кружку, пальцы побелели, тело напряглось — член пульсировал в ее рту, теплая влага обволакивала, горло сжималось, посылая искры по спине. "Спасибо, пап... кофе... идеальный, " — выдохнул он, голос слегка дрогнул, когда она заглотила глубже, нос уткнулся в лобок, яйца коснулись ее подбородка, вибрация ее тихого стона отозвалась в нем дрожью. Ричард рассмеялся: "Рад помочь, сын. Лиз, тебе тоже?" Он повернулся к кофеварке, и Элизабет ускорила — губы сжимались сильнее, рука обхватила основание ствола, дроча в
Фут-фетиш: победительница