Они замерли, обнимаясь у плиты, ее спина прижата к его груди, руки переплелись, поцелуй в затылок — нежный, ленивый. "Теперь открыто... я твоя при отце, " — шепнула она, поворачиваясь, губы нашли его — поцелуй долгий, с привкусом кофе и страсти, груди прижаты к нему, соски трутся о футболку. День начинался — с облегчением, с новой свободой.
Глава 16
Семейный вечер в пятницу был традицией — диван в гостиной, освещенный мягким светом торшера, телевизор мерцал экраном ромкома, где герои обменивались остротами и взглядами, полными искр, попкорн в миске на журнальном столике, воздух пропитан ароматом карамели и свежей выпечки из кухни. Ричард сидел слева, в своем кресле, ноги вытянуты, кружка пива в руке, глаза прикованы к экрану, но с той отцовской улыбкой, что появлялась теперь чаще — амулет сделал его частью их гармонии, слепым к теням, но теплым к свету. Алекс и Элизабет устроились справа, на диване — близко, слишком близко для "семейного" вечера, ее тело прижато к его боку, голова на плече, нога перекинута через его бедро, платье домашнее — легкое, шелковое, сползающее с плеча, открывающее кожу шеи и ложбинку груди. "Мило, да? Эти ромкомы... всегда один и тот же сюжет, " — комментировал Ричард, отпивая пиво, не отрываясь от экрана, где пара целовалась под дождем.
Алекс кивнул, рука его лежала на ее бедре — пальцы гладили кожу под подолом платья, медленно, кругами, поднимаясь выше, к краю трусиков, чувствуя тепло ее тела, мурашки от касаний. "Да, пап... предсказуемо. Но... трогательно." Элизабет повернула голову, губы коснулись его шеи — легкий поцелуй, влажный, язык лизнул кожу у ключицы, посылая дрожь по его спине, ее рука скользнула по его груди, вниз, к ширинке брюк, пальцы расстегнули молнию тихо, вытащили член — твердый уже, головка набухшая, теплая в ее ладони. "Ммм... милый... ты готов, " — прошептала она тихо, только для него, рука обхватила ствол, дроча медленно, большой палец размазал каплю предэякулята по головке, посылая искры по венам. Он сжал ее бедро сильнее, пальцы нырнули под трусики — киска была влажной, губки набухшие, клитор твердый под подушечкой пальца, он крутил его лениво, чувствуя, как она вздрагивает, бедра раздвигаются шире.
Поцелуй начался невинно — губы встретились над миской с попкорном, мягкие, теплые, ее полные губы прижались к его, язык скользнул робко, но потом глубже — сплетаясь с его языком в влажном, медленном танце, слюна смешалась, дыхание участилось, ее груди прижались к его боку, соски твердые сквозь платье, трущиеся о ткань его рубашки. Рука ее ускорила на члене — вверх-вниз, ствол скользкий от ее слюны, которую она сплюнула тихо в ладонь, яйца в ее второй руке, пальцы мяли их нежно, круговыми движениями. "Твои губы... такие мягкие... целуй сильнее, " — прошептал он в ее рот, свободная рука запуталась в ее волосах, запрокидывая голову, язык вторгся глубже, исследуя, зубы прикусили нижнюю губу, заставив ее застонать тихо, вибрация отозвалась в его члене. Ричард хмыкнул: "Смотрите, какая сцена... романтика!" — не отрываясь от экрана, его голос теплый, одобряющий.
Элизабет сползла ниже — грациозно, тело скользнуло по дивану, платье задралось, открывая бедра, попку, трусики с мокрым пятном. Она опустилась на колени между его ног, на ковер — мягкий, пушистый под коленями, груди колыхнулись, вываливаясь из выреза платья, соски розовые, торчащие, манящие в свете торшера. "Позволь... маме... поблагодарить, " — прошептала она, губы коснулись головки — поцелуй нежный, язык лизнул щель, слизывая солоноватую каплю,
Сага о кроватях, и не только...