такт, пальцы второй руки мяли яйца, нежно, круговыми движениями, чувствуя, как они подтягиваются.
"Да... милый... твой член... утренний... такой твердый, " — подумала она, мыча тихо, вибрация усилила ощущения, слюна стекала по стволу, капая на ее блузку, пропитывая ткань у груди, делая соски видимыми сквозь мокрое пятно. Алекс запустил руку под стол, пальцы запутались в ее волосах, направляя глубже — не грубо, но твердо, бедра толкнулись слегка, трахая ее рот мелкими движениями. Ричард поставил кружку: "Вот, Лиз... ой, ты под столом? Ха, наверное, что-то уронила. Утро хорошее, да?" Его голос был веселым, без тени подозрения, и он сел обратно, листая газету. Элизабет не ответила — только мычала, ускоряя, горло работало, принимая до упора, слезы выступили на глазах от усилий, но тело горело: киска увлажнилась, бедра сжались, попка сжалась от напряжения на линолеуме. Оргазм Алекса накрыл внезапно — член дернулся в ее рту, сперма хлынула — горячие, густые струи ударили по языку, по нёбу, заполняя рот, она глотала жадно, горло сжималось, выпивая каждую каплю, но одна нить просочилась по уголку губ, стекая по подбородку на шею. "Блядь... мам... глотай, " — прошептал он тихо, тело расслабилось, рука гладила ее волосы.
Она вышла из-под стола грациозно, губы припухшие, блестящие от слюны, глаза затуманены, блузка с мокрым пятном у груди, где сосок проступил отчетливее. "Да, Рич... уронила салфетку. Кофе... спасибо." Поцелуй с Алексом — быстрый, под столом незаметный, но ее губы коснулись его щеки, язык лизнул ухо, оставляя привкус себя. Ричард встал, чмокнул ее в макушку: "Отличные вибрации сегодня! Пойду на работу — удачи вам." Дверь хлопнула, машина уехала, и кухня опустела.
Элизабет повернулась к Алексу, села на стойку, ноги раздвинуты, йога-штаны спущены к лодыжкам, киска раскрыта — пухлые губки розовые, блестящие от соков, клитор набухший. "Теперь... раком у плиты. Трахай маму... открыто." Она повернулась, оперлась руками на край плиты, попка выгнута — круглая, упругая, ягодицы раздвинуты пальцами, открывая вход. Алекс подошел, член снова твердый, головка уперлась в губки — скользнула внутрь медленно, растягивая стенки, чувствуя, как она обхватывает его, теплая, влажная, пульсирующая. "О... милый... так... входи... твоя головка... касается меня внутри." Толчки начались — глубокие, ритмичные, его бедра бились о ее попку, шлепки звонкие, яйца шлепали по клитору, посылая дрожь по ее ногам. Руки на ее талии — пальцы гладили кожу, спускаясь к бедрам, сжимая мышцы, потом вверх, под блузку, к груди — расстегнул бюстгальтер, ладони обхватили полные груди, тяжелые, теплые, пальцы сжимали плоть, большие пальцы крутили соски, тянули, заставляя ее выгнуться, стоны вырывались — низкие, хриплые. "Да... сынок... трахай маму... твои руки на сиськах... жжет... целуй спину."
Он наклонился, губы коснулись ее спины — влажные поцелуи вдоль позвоночника, язык слизывал солоноватый пот, зубы слегка прикусили кожу у лопаток, оставляя след. Поцелуй в шею — губы прижались, язык лизнул мочку, дыхание горячее, пока толчки продолжались — теперь быстрее, член терся о стенки, касаясь шейки, ее попка сжималась в ритме, ягодицы дрожали от ударов. "Твоя попка... такая упругая... люблю чувствовать ее подо мной, " — хрипел он, одна рука спустилась к клитору — пальцы крутили, надавливали, синхронизируя с толчками, другая мяла грудь, сосок между пальцами, как горошина. Элизабет толкалась назад, бедра качались, тело извивалось, волосы хлестнули по плечам: "Глубже... милый... твои пальцы... на клиторе... я... таю." Оргазм накрыл ее — тело содрогнулось, стенки сомкнулись вокруг члена, соки хлынули по бедрам, она завыла тихо, впиваясь пальцами в край плиты: "Кончаю... с тобой... открыто." Он вбился глубже, сперма ударила
На реке.