вниз, к шортам. Пальцы расстегнули пуговицу, спустили молнию, вытащили член — твердый, венозный, 7 дюймов (18 см) длиной, головка набухшая, фиолетовая от напряжения, капля предсемени блестела на кончике. "О, милый... такой большой для мамочки. Такой горячий... он хочет меня?"
Алекс задохнулся, когда ее пальцы обхватили ствол — нежно, но уверенно, дроча медленно, вверх-вниз, большой палец скользнул по головке, размазывая влагу. "Мам... блядь... это... не могу поверить." Слова утонули в поцелуе, его язык вторгся глубже, исследуя ее рот, вкушая ее стоны. Руки сорвали ее топ полностью, отбросив на пол, губы припали к груди — сосал сосок жадно, как младенец, но с похотью взрослого, зубы слегка прикусили, язык кружил по ареоле. Она выгнулась, впиваясь пальцами в его волосы, прижимая ближе: "Да, сынок! Соси мамкины сиськи! Они твои... кусай, милый, мамочка любит боль... от тебя."
Одежда слетела в хаосе — ее штаны спущены к лодыжкам, трусики отброшены в сторону, черные, пропитанные соками, оставляя влажный след на линолеуме. Киска Элизабет была идеальной: выбритая, с пухлыми губками, розовыми и набухшими, уже мокрой, блестящей от соков, клитор торчал, как жемчужина, манящий. Аромат мускусный, соленый, возбуждающий — как океан после шторма. Алекс опустился на колени, вдохнул глубоко, чувствуя, как член дергается от запаха. Язык коснулся клитора — легонько, пробуя, и она вздрогнула, ноги раздвинулись шире, упираясь в край стола. "О да! Лижи мамочку! Сделай меня мокрой для тебя... твой язычок такой горячий..." Ее голос сорвался на стон, бедра качнулись вперед, прижимая киску к его лицу.
Он лизал жадно — клитор, губы, внутри, проникая языком, ее соки текли по подбородку, соленые и сладкие, как нектар. Пальцы раздвинули губы шире, один скользнул внутрь — туго, горячо, стенки сжались, пульсируя. Она стонала, бедра дрожали, одна рука на его голове, прижимая ближе, вторая на своей груди, сжимая сосок. "Хороший мальчик... мой сын... трахай языком свою шлюху-маму! Глубже... да, вот так... мамочка течет для тебя!" Ее тело извивалось, попка терлась о край стола, стоны эхом отражались от стен кухни — низкие, животные, полные похоти.
Встав, Алекс прижал ее к столу — тарелки сдвинулись, кофе плеснулось, но им было плевать. Член уперся в бедро — горячий, скользкий от ее слюны и соков. "Мам... я... хочу тебя. Хочу войти... трахнуть." Голос дрожал от возбуждения и шока, руки дрожали на ее бедрах, пальцы впивались в кожу, оставляя следы.
"Возьми меня, милый. Трахни свою мамочку. Я твоя личная шлюшка... твоя дырочка для члена." Она раздвинула ноги шире, обхватив его талию ногами, киска раскрылась, приглашая — розовая, мокрая, готовная. Руки потянули его ближе, направляя головку к входу. Алекс вбился одним толчком — медленно, но глубоко, растягивая ее стенки, чувствуя, как она обхватывает его, тугая и горячая, как бархатная перчатка. "О блядь... мам... ты такая тесная... как девственница..." Он застонал, бедра дернулись, входя до упора, яйца шлепнули по ее попке.
"Да! Сынок... твой член... заполняет маму... трахай меня, милый! Долби свою шлюху!" Она выгнулась, ногти впились в его спину, бедра толкнулись навстречу, устанавливая ритм. Кухня наполнилась звуками — шлепки тел, хлюпанье ее киски, стоны, тяжелое дыхание. Алекс долбил — сначала осторожно, пробуя, потом жестче, глубже, стол скрипел под ними, тарелки звенели. Руки мяли ее груди, губы сосали шею, оставляя засосы — метки владения. "Ты моя грязная мама-шлюха... сосешь сына... берешь в себя... блядь, как кайфово!"
"Да! Я твоя шлюха... breeding bitch для сына! Осемени мамочку... наполни матку своим семенем... сделай меня беременной от тебя!" Ее слова были грязными, хриплыми, полными отчаяния — амулет разбудил в
Короткие рассказы о сексе