её, когда цепочка натянулась. Она тихо всхлипнула.
Марья Игоревна двинулась дальше, но через пять минут вернулась. На этот раз она остановилась прямо за спиной Марины. Марина почувствовала, как её дорогие духи окутали её.
Учительница что-то объясняла, и пока весь класс смотрел на доску, её тень накрыла Марину.
Ей казалось, что взгляд Марьи Игоревны прожигает тонкую ткань её блузки и штанов, пытаясь разглядеть то, что было скрыто. Как будто искала татуировку. «АНАЛЬНАЯ ШЛЮХА».
Опасаясь, этого девушка быстро потянула штаны выше, пока шов с силой не впился в колечко сфинктера.
Учительница постояла еще мгновение, словно она досконально изучала её обтянутые ткань ягодица. Внезапно она на весь класс заявила.
— Кажется, кое-кто из вас находит лекцию по истории настолько увлекательной, — во фразе слышалась насмешливая интонация —, что решает изучать собственную историю под партой. Марина, может, поделишься с классом своими открытиями? Или тебе слишком комфортно под партой?
В аудитории повисла тишина на секунду, а потом её разорвал взрыв хохота. Студенты оглядывались на Марину, подмигивали, шептались. Лица их кривились от гогота. Марина почувствовала, как её лицо заливается багровым огнем. Она хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть. Они смеялись, думая, что она, скромная отличница, играет со своей киской прямо на лекции. Они не знали. Они даже не могли представить, что под одеждой скрывается отнюдь не девственная киска, которую можно удовлетворить обычный мастурбацией, а огромная зияющая пизда, растянутая цепочками, и дающая ей закрыться. Унижение было чудовищным, но её пизда лишь ещё сильнее наполнилась смазкой.
Звонок спас её. Марина, как ошпаренная, начала собирать вещи, мечтая лишь о том, чтобы вырваться из этого кошмара.
— Марина, останься, пожалуйста, — раздался за её спиной спокойный, но не терпящий возражений голос Марьи Игоревны. — Мне нужно с тобой поговорить.
Студенты уже расходились, их смех и болтовня стихали в коридоре. Вскоре в аудитории воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и Марининым сердцем, которое колотилось где-то в горле. Она медленно повернулась.
— Конечно, Марья Игоревна.
Учительница подошла к её столу и присела на край соседней парты, оказавшись напротив неё. Она скрестила ноги на коленях, и её юбка чуть задралась, обнажая стройный изгиб бедра.
— Ты в последнее время... такая рассеянная, — начала она тихо, но её голос был полным фальшивой заботы. — На парах витает где-то. Всё в порядке? Ты так сидишь... будто тебе больно. И ходишь ты странно, немного прихрамывая.
Марина почувствовала, как по щекам разливается краска. Она опустила глаза, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд.
— Да, всё в порядке, Марья Игоревна. Просто... ногу немного растянула на физкультуре.
— На физкультуре? — учительница усмехнулась, и в этой усмешке было что-то знакомое, что-то от Лили, от Киры. От женщин, которые видят тебя насквозь. — Странно. У тебя такая хрупкая комплекция. Не подумала бы, что ты увлекаешься... экстремальными нагрузками.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Экстремальные нагрузки... Да уж. Если бы она только знала, какие именно нагрузки переносила её хрупкая пизда всего сутки назад. Как в неё врывались собачьи члены, растягивая до предела. Как рука Киры выворачивала её изнутри, превращая в бесформенную дыру. Она сглотнула, пытаясь проглотить комок стыда и возбуждения, поднявшийся к горлу.
— Я... я стараюсь следить за собой, — пролепетала она, не поднимая глаз. Её взгляд был прикован к столу, к царапине на его поверхности, к чему угодно, лишь бы не встречаться с этим пронзительным взглядом.
— Это похвально, Марина. Очень похвально. Родители у тебя, я знаю, прекрасные люди. И они, должно быть, очень гордятся такой дочерью. Всегда аккуратная, всегда на высоте, отличница... Образцовая девочка.
Тётя Лида