двигать. Выворачивая руку, растягивая себя изнутри. Звуки были влажные, чавкающие, грязные. Они заполнили ванную комнату, смешиваясь с её прерывистым дыханием.
Она представляла, как отец подходит к двери, слышит эти звуки и останавливается. Прислушивается.
—Да... смотрите... – шептала она, слюна текла из уголка рта. – Смотрите на вашу дочь... Посмотрите, какая я шлюха...
Оргазм накрыл её невероятной силы, словно взрывом. Тело выгнулось неестественной дугой, пятки ударились об пол. Она закричала, зажимая рот рукой, чтобы не услышали, но крик был громким, хриплым, животным. Внутри всё сжалось в судорогу вокруг её же кулака, а потом хлынуло. Горячее, обильное. Сквирт забил фонтаном, заливая пол, полотенце и её бедра.
Она лежала несколько минут, судорожно дрожа, с кулаком все еще внутри, чувствуя, как по стенкам её растянутой дыры стекают собственные соки.
За столом она сидела с невозмутимым видом, потягивая кофе и делая вид, что внимательно слушает рассказ отца о каких-то проблемах на работе. Внутри же бушевал ураган. Мысль о том, что родители могли узнать о её маленьком утреннем секрете, одновременно пугала и возбуждала. Ей хотелось, чтобы они увидели её настоящую, без прикрас, но страх осуждения был сильнее.
Каждый шаг к университету был пыткой. Она выбрала, темные обтягивающие джинсы. Грубый шов давил на постоянно набухший клитор. Она шла, семеня, скрещивая ноги, словно проститутка. Мужчины на улице оборачивались ей вслед, и от этого ей становилось еще более стыдно и в тоже время мокрее.
Автобус был набит битком. Её втолкнули в самый центр, в давку. Запах пота, дешевого парфюма и мокрой одежды. Каждый толчок в автобусе, каждое случайное прикосновение пассажира отдавалось острой болью в паху, заставляя её сжимать зубы.
Неожиданно, автобус резко затормозил на светофоре. Марину, стоявшую у поручня, качнуло вперед, и она вцепилась в него, чтобы не упасть. Но другой пассажир, здоровенный мужик в рабочей куртке, не удержался и врезался в неё спиной. Его вес надавил на неё. Она инстинктивно выставила широко ногу вперёд, удерживая равновесия.
В этот момент мир взорвался белой вспышкой боли. Острой, рвущей, на миг ей показалось, что нежную плоть разорвали. Марина захрипела, воздух с сухим свистом вырвался из легких. На долю секунды она почувствовала, как одна из цепочек натянулась до предела, а потом произошел короткий, влажный щелчок, и натяжение, с одной стороны, внезапно исчезло.
— С вам всё в порядке? — пробасил мужик, отстраняясь.
— Д-да... — прошипела она, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь. — Всё, хорошо.
Люди вокруг посмотрели с недоумением. Марина вжалась в стенку салона, вся в холодном поту.
Боль медленно отступала, превращаясь в тупое, пульсирующее жжение, но на её место пришло другое ощущение. Одна сторона её пизды по-прежнему тянула цепочка, а на другой... другой, натяжение пропало.
Страх, сжал её горло. Она должна была проверить. Немедленно! Но как? Она стояла в переполненном автобусе, окруженная людьми.
Марина сделала вид, что поправляет сумку, и позволила руке скользнуть по бедру. Пальцы, дрожащие, нащупали жесткую ткань джинсов. Она надавила, пытаясь нащупать сквозь штаны контуры цепочек. В то время как мысли плодились: «Кольцо вырвано? Или вместе с кольцом... кусок плоте?»
Она не могла проверить, слишком много глаз скользили по ней. Ей пришлось лишь ждать своей остановки.
Наконец Марина добралась до университета, чувствуя себя не студенткой, а шпионкой, проносящая через границу в пизде, опасный груз. Каждый шаг отдавался болью. Одна цепочка тянула, натягивая плоть, а другая нет. Походка её стала ещё неестественной, немного прихрамывающей, и она чувствовала на себе любопытные взгляды студентов.
Ей казалось, что весь коридор замер и смотрит только на неё. Её щеки полыхали от стыда. Они не знали, что под джинсами её
Мои развлечения на заводе