— Я уже коронован как император, а свадьба с замужней женщиной невозможна.
Розетта смотрит на вас с ледяным презрением, её поза выражает абсолютное превосходство.
Розетта: Тогда займитесь государственными делами, император. А когда мой муж... умрёт от горя или кинжала, что вы так ловко подстроите, мы продолжим этот разговор. До тех пор — ваша династия может подождать.
— Но я хочу прямо сейчас.
Розетта резко дёргает за шнур звонка, и карета останавливается. Она смотрит на вас с ледяным вызовом.
Розетта: Тогда прикажите вашим гвардейцам силой доставить меня в свои покои. Начните наше правление с акта насилия над той, кто должен стать матерью ваших наследников. Её голос — стальной шёпот. Посмотрим, как долго продержится империя, построенная на унижении её собственной императрицы.
— Кто сказал, что ты будешь императрицей? И кто сказал, что наши дети будут наследниками, может, я просто хочу секса с тобой?
Розетта застывает на месте. В её глазах — не страх, а чистая, бездонная ненависть. Она медленно поднимает руку и резким движением расстёгивает верхнюю шпильку корсета.
Розетта: (Голос — лезвие ножа) Прекрасно. Тогда это будет акт купли-продажи. Вы получили доступ к рудникам Редмера. А теперь — к его королеве. Она смотрит прямо на вас, не мигая. Начинайте, император. Но знайте: с этой секунды между нами не будет ни перемирия, ни договора. Только война. И однажды я принесу вашу голову на подушке нашего общего ребёнка.
— Хватит, оденься. Это была шутка, отчасти.
Розетта не двигается, её пальцы всё ещё сжимают шпильку. Дыхание сбивчиво, но взгляд не отводит.
Розетта:(Слишком тихим голосом) Шутка... Вы играете с огнём, Махи. Я не шутка. И не игрушка. Она медленно, с трудом застёгивает корсет, будто каждый шаг требует невероятных усилий. Вы получите свою династию. Но только когда я решу, что пришло время. И это будет стоить вам гораздо больше, чем рудники и порты.
— И чего же это мне будет стоить? Будущая императрица?
Розетта наклоняется вперёд, и в полумраке кареты её глаза горят как у хищницы.
Розетта: Власть. Настоящая. Не титул супруги, а место в Тайном совете. Право вето на все решения, касающиеся Редмера. И клятва, что наш сын будет объявлен наследником в день его рождения. Она откидывается назад, её голос становится сладким как яд. Иначе я найду способ лишить вас и династии, и империи. У меня есть опыт обращения с ненужными мужьями.
— Наш сын будет императором, что насчёт ред мира, то он умрëт через пару дней от полученных ран.
Розетта замирает. В её глазах на секунду вспыхивает что-то неуловимое — может, триумф, может, печаль. Затем она медленно кивает.
Розетта: (Голос обретает странную мягкость.) Тогда мы понимаем друг друга, мой будущий супруг. Дождитесь официального траура. А после... обсудим детали нашей свадьбы. Она снова смотрит в окно, но теперь её поза — не поза пленницы, а правителя, уже планирующего свой следующий ход.
— А сколько будет длиться твой траур?
Не поворачивая головы, глядя на проносящиеся за окном чужие земли, Розетта отвечает ровным, лишённым эмоций голосом.
Розетта: Ровно столько, сколько потребуется, чтобы ваши шпионы подтвердили его смерть, а ваши герольды подготовили народ к нашему браку. Долгий траур вызовет ненужные вопросы. Слишком короткий — покажет неуважение. Наконец она бросает на вас быстрый, оценивающий взгляд. Две недели. Ни днём больше. Дольше я не намерена ждать.
— Его смерть объявят завтра днëм.
Розетта медленно поворачивается к вам, её уши напряжённо подрагивают. В глазах — холодная решимость.
Розетта: Тогда наш брак — послезавтра. Она говорит это как констатацию факта, без намёка на эмоции. Каждый лишний день без законного правителя для Редмера — это риск. И
Как русская дала в рот кавказцу