опять заглючил. Боюсь, могу потерять все отчеты к концу квартала. Не против, если я попрошу Никиту заглянуть в выходные? Он специалист, разберется быстро.
Муж отвлекся от экрана, на мгновение задумавшись.
— Никита? А, твой коллега-программист. Ну, да, конечно. Приглашай. Только предупреди, чтобы недолго — мы же собирались на дачу.
Сердце Валентины забилось чаще. Она сделала это. Теперь Никита мог войти в их дом не как тайный любовник, а как желанный гость. Официально. При муже. Опасность ситуации заставила кровь бежать быстрее.
В субботу днем Никита позвонил в дверь. Он был с серьезным видом, с сумкой с инструментами, идеально играя роль технического специалиста. Муж пожал ему руку, предложил чай. Несколько минут светской беседы в гостиной показались вечностью. Валентина едва могла смотреть на Никиту, зная, что через несколько минут он окажется в их спальне. В святая святых.
— Пойдемте, я покажу вам тот злосчастный компьютер, — сказала она, поднимаясь по лестнице. Ее голос звучал ровно, но внутри все дрожало.
Они воли в спальню. Большая супружеская кровать, ее духи на туалетном столике, их общие фотографии на стене. Воздух был насыщен историей их брака, и теперь им предстояло осквернить его своей тайной.
Никита сел за компьютер, его пальцы привычно забегали по клавиатуре. Валентина присела на край кровати, в нескольких сантиметрах от него.
— Он внизу? — тихо спросил Никита, не отрывая взгляда от монитора.
— В гараже. Чинит lawnmower. У него есть час, — так же тихо ответила она.
Написание между ними было почти осязаемым. Звук клавиш казался оглушительно громким. Она наблюдала, как движутся его руки — те самые руки, которые знали каждую клеточку ее тела. Он украдкой бросил взгляд на кровать, затем на нее. В его глазах читалось то же самое — осознание кощунственности момента и невозможность сопротивляться.
— Кажется, я нашел проблему, — громко сказал он, чтобы было слышно на случай, если муж подойдет. — Нужно переустановить драйверы. Это займет минут двадцать.
— Хорошо, — ответила она, и в ее голосе дрогнула та самая хрипотца, что сводила его с ума.
Она встала и подошла к окну, выходившему во двор. Внизу, в открытом гараже, сидел на корточках ее муж, что-то чиня. Она видела его спину, его сконцентрированное лицо. А позади нее, в нескольких шагах, был Никита. Два мира сталкивались в одном пространстве, и она находилась в самом эпицентре.
Она почувствовала, как он встал и подошел к ней сзади. Он не прикасался к ней, стоя так близко, что его дыхание шевелило ее волосы.
— Он там, внизу, — прошептал он, глядя поверх ее головы на мужа, — а мы здесь. На вашей кровати.
Она закрыла глаза, поглощая головокружительный ужас и возбуждение от этого момента. Это была не просто физическая близость. Это был акт тотального доминирования их тайны над установленным порядком вещей. Риск быть обнаруженными был максимальным, а значит, и накал страсти достигал пика.
— Мы не можем, — выдохнула она, но это звучало как приглашение.
— Мы уже это делаем, — возразил он. — Каждую секунду, что я нахожусь здесь.
Он отошел назад, к компьютеру, как только услышали шаги на лестнице. Муж заглянул в дверь.
— Ну как, доктор, пациент выживет?
— Да, почти все готово, — уверенно ответил Никита, снова надевая маску специалиста.
Когда он уходил, пожимая руку на прощание, их взгляды встретились на долю секунды. В этом взгляде было все: и воспоминание о прошлой близости, и обещание будущих встреч, и общее понимание, что они только что перешли новую грань. Они не просто изменили. Они принесли измену в дом. И этот дом уже никогда не будет
Коммунальная квартира. Мама.