— Да, дорогой? — ее голос был на удивление ровным, лишь легкая, едва уловимая хрипотца выдавала невероятное усилие, которое она прилагала.
Я закусил губу, чтобы не издать ни звука. Осознание происходящего — что ее муж слышит ее голос, в то время как ее губы творят со мной это, — было самым мощным афродизиаком, который я когда-либо испытывал.
— Да, я пообедаю... скоро, — она сделала паузу, и в эту паузу ее язык совершил нечто совершенно запретное, от чего у меня потемнело в глазах. — Нет, все в порядке. Просто устала.
Она слушала его еще минуту, ее пальцы сжимали мое бедро, а взгляд был прикован к моему, полный вызова и безумия. Это был самый откровенный, самый порочный разговор втроем.
— Хорошо. Целую. До вечера, — она положила трубку на стол и, не прерывая того, что делала, подняла на меня взгляд.
Это стало последней каплей. Я не мог больше сдерживаться. Я потерял контроль с глухим стоном, впиваясь пальцами в ее распущенные волосы.
Мы лежали на полу, тяжело дыша. Она прижалась щекой к моей груди.
— Боже, что мы делаем, — ее голос был сиплым. — Это безумие.
— Это гениально, — поправил я, все еще не в силах прийти в себя. — Ты... ты гениальна.
Вечер. Другой кабинет, другая машина.
*Она (19:30): «Он только что спросил, кто был сегодня в моей машине днем. Говорит, видел, как я разговариваю с кем-то на парковке.»*
Сердце упало. Но ее следующее сообщение пришло почти сразу.
*Она (19:31): «Я сказала, что это коллега-программист. Чинил магнитолу, которая глохла. Он кивнул и пошел ужинать. Все нормально.»*
Я (19:33): «Магнитола? Серьезно? И он поверил?»
Она (19:35): «Поверил. Потому что я сказала это, разливая ему суп, и посмотрела прямо в глаза. А потом спросила, не хочет ли он секса. Сработало. Он перестал задавать вопросы.»
Это сообщение ударило по мне с неожиданной силой. Ревность, злость и какое-то дикое возбуждение смешались в один коктейль.
Я (19:36): «И ты пойдешь с ним? После того, что было днем?»
Пауза была долгой.
Она (19:41): «Это цена, Никита. Цена нашей тайны. Цена того, чтобы снова оказаться на твоем полу. Я заплачу ее. Но знай... в этот момент я буду думать о тебе. О твоих руках в моих волосах. О том, как ты смотрел на меня, когда я говорила с ним.»
Она превращала нашу тайну в искусство. Каждая ложь была мазком на картине, скрывающей наш мир. Каждая близость с мужем — лишь способ обезопасить наше следующее свидание. Это была опасная, извращенная алхимия, где вина и ложь превращались в топливо для страсти.
И я понимал, что погружаюсь в эту пучину все глубже. Она была не просто замужней женщиной. Она была режиссером нашего общего безумия. И я был ее готовым на все актером.
Глава 6. Вкус риска и щелчок затвора
Страсть стала нашим наркотиком, а риск — спусковым крючком. Каждая наша встреча была тщательно спланированной операцией, но чем дальше, тем больше в них проскальзывало что-то животное, неконтролируемое.
Тот день не был исключением. Мой кабинет, плотная штора, отсекающая мир, и она, на коленях, с абсолютно безразличным ко всему взглядом, полным лишь моего отражения. Ее пальцы впивались в мои бедра, а губы творили такое, от чего сознание уплывало. Я был на грани, все мое существо сжалось в один напряженный узел.
— Валя... сейчас... — успел я прохрипеть.
Она не отстранилась. Наоборот, ее взгляд, тяжелый и влажный, приказал мне молчать и наблюдал, как я теряю над собой контроль. Вкус ее поцелуя смешался с моим собственным, создавая порочный, интимный коктейль, который мы разделили.
Письмо влюбленного идиота