*Она (23:52): «Я никогда не была так уверена ни в чем. Я твоя. Сделай со мной что захочешь.»*
Она больше не пыталась бороться с собой. Она приняла свою новую суть — женщину, для которой страсть стала формой порабощения, а любовь мужа — лишь фоном для ее тайной, настоящей жизни. И эта новая Валентина была гораздо более живой, чем старая, и бесконечно более несчастной. Но это уже не имело значения. Ей был нужен только он. И следующая доза их общего яда.
Глава 9. Грамматика желания
Их встреча в забронированном на час номере отеля была иной с самой первой минуты. Никита вошел, оценивающим взглядом окинул ее с головы до ног и, не говоря ни слова, бросил пальто на стул. В его движениях не было прежней игривости, только холодная, отточенная целеустремленность.
— Подойди, — сказал он, не повышая голоса. Но в этом было не предложение, а приказ.
Валентина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она медленно подошла. Он не стал целовать ее, не стал ласкать. Его пальцы лишь провели по линии ее челюсти.
— Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.
— Да, — выдохнула она.
— Скажи. Я хочу услышать это твоими словами.
Она покраснела, отвела взгляд. Раньше их общение было танцем намеков и полутонов. Теперь он требовал грубой прямоты.
— Мы здесь… для секса, — прошептала она.
— Какого именно? — он не отпускал ее подбородок. — Я не люблю неопределенность. Назови вещи своими именами.
Ее губы дрогнули. Она чувствовала себя униженной и невероятно возбужденной одновременно.
— Ты хочешь… меня, — наконец выдавила она.
— Недостаточно конкретно, — он покачал головой. — Я хочу твой рот - Я хочу чтоб ты отсосала мне !. Я хочу твое тело. И я не собираюсь просить. Поняла?
Это был переломный момент. Стена, за которую они никогда не заходили. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Хорошо, — его голос смягчился, но в нем все еще звучала сталь. — Сейчас ты снимешь платье. Потом встанешь на колени. И возьмешь в рот. Без вопросов. Без стеснения. Ты существуешь здесь для моего удовольствия. Это твоя единственная функция на этот час.
Она замерла. Внутри нее боролись протест и порочное, всепоглощающее любопытство. Стыд кричал, чтобы она остановилась. Но желание… желание было сильнее. Оно было похоже на наркотик. Медленно, почти в трансе, она расстегнула молнию на платье. Ткань упала к ее ногам. Затем она опустилась на колени на прохладный ковер, ее взгляд был прикован к его пряжке ремня.
Он наблюдал за ней с холодной отстраненностью хирурга, констатируя факт ее окончательной капитуляции.
— Открой рот, — скомандовал он. — Шире.
И она подчинилась. В этот момент что-то в ней окончательно сломалось и перестроилось.Никита направил свой член ей в рот сначало провел по каждой губе, взял ее за руку за палец, где обручальное кольцо, и надавил сильнее в рот корпусом.
Прежняя Валя, та, что краснела от откровенных разговоров, умерла. Родилась новая — та, для которой грубая прямота стала языком истинной близости.
Позже, лежа в постели, он провел рукой по ее лицу, по ее груди.
— Видишь? Ничего постыдного. Ты приняла меня. Всю. И тебе это понравилось. Теперь твое тело говорит на моем языке.
Эта новая «грамматика желания» начала просачиваться в ее домашнюю жизнь. В ту ночь, лежа с мужем в постели, он нежно привлек ее к себе для привычного, любовного ритуала. Но Валя была не той. Ее поцелуй был более жадным, руки — более требовательными.
Мать моя - женщина!