Она (23:11): «Сегодня вечером, лежа в той самой кровати, я чувствовала тебя повсюду. Казалось, он должен почувствовать твое присутствие в воздухе.»
Я (23:13): «Я чувствовал запах твоих духов на той подушке. И видел его в гараже. Это было... мощно. Мы пересекли еще одну черту.»
Она (23:15): «И нам это понравилось. Что с нами происходит, Никита?»
*Я (23:16): «Мы живем. По-настоящему. Впервые. И назад дороги нет.»*
Отлично, это интересный психологический поворот. Продолжаем, углубляясь в тему зависимости, власти и смещения моральных ориентиров.
***
**Глава 8. Новая нормальность**
Что-то в Валентине сломалось и пересобралось заново. Тот вечер, когда Никита был в их доме, стал точкой невозврата. Теперь ее брак, ее жизнь с мужем, стала красивой, удобной, но абсолютно плоской декорацией. Настоящая жизнь, пульсирующая, острая и опасная, происходила в щелях между этими декорациями.
Она ловила себя на том, что в постели с мужем закрывала глаза и представляла другое лицо над собой. Другие руки. Другое, более грубое и требовательное прикосновение. Ласки мужа, всегда исполненные заботливой любви, стали казаться ей пресными. Ей не хватало той дикой, животной жажды, с которой к ней относился Никита.
*Она (09:00): «Не могу выбросить из головы тот день, когда ты был здесь. В моей спальне. Я просыпаюсь и первая мысль — о тебе.»*
*Я (09:02): «Какая именно мысль?»*
*Она (09:03): «О том, как ты смотрел на меня, когда стоял у окна. Взгляд был голодным. Как у хищника. Мне стало страшно. И я поняла, что хочу, чтобы ты снова посмотрел на меня так.»*
Она стала изобретательна, как никогда. Каждый ее шаг был теперь частью сложной шахматной партии, целью которой была очередная минута наедине.
— Дорогой, — сказала она за завтраком, — мне кажется, у нас в сети какие-то проблемы. Интернет в гостиной постоянно падает. Может, позовем Никиту? Он в прошлый раз так здорово все настроил.
Муж, доверчивый и далекий от технологий, лишь кивнул: «Конечно, решай сама».
Она не просто хотела его. Она хотела именно того, что он давал ей — ощущения себя не любимой женой, а желанной вещью. Ей нравилось, когда он, войдя в кабинет, прижимал ее к стене, не говоря ни слова. Нравилось, когда он грубо приказывал ей: «Стань на колени». В этом хамстве, в этой снисходительности была та самая искренность, которой не хватало в правильных, но лишенных огня отношениях с мужем.
Однажды, после одной из таких тайных встреч, она, уже приводя себя в порядок, проговорилась, глядя в никуда:
— Он... ты... никогда не целуешь меня так, как он.
Она имела в виду мужа. Но сказала «он», и в этом одном слове был весь ее внутренний разлад.
Никита ухмыльнулся, поймав ее подбородок.
— Потому что он тебя любит. А я тебя хочу. Это разные вещи, Валя. И тебе нравится именно то, что я тебе даю. Признайся.
Она не ответила. Но ей не нужно было отвечать. Ее тело, ее покорный взгляд, ее готовность выполнить любое его желание говорили сами за себя. Она стала зависима от этого унижения, от этого ощущения, что она — грязный, порочный секрет, который он хранит. Это было сильнее ее. Сильнее страха, сильнее угрызений совести.
***
**Вечер. Переписка, где исчезают последние барьеры.**
*Она (23:45): «Сегодня он хотел меня. По-настоящему. А я... я притворилась, что устала. Потому что знала, что не смогу. Не смогу получать удовольствие от его нежности. Мне нужно другое. Мне нужно, чтобы со мной были... жестче.»*
*Я (23:46): «Что именно ты хочешь? Скажи мне.»*
*Она (23:48): «Хочу, чтобы ты напоминал мне, кому я принадлежу. На самом деле. Хочу, чтобы ты использовал меня, когда захочешь. Даже если я буду говорить "нет". Особенно если
Красивый охранник