сада в дом, раздет и осторожно напоён несколько раз за то время, что находился в забытьи. Он смутно помнил, как девушка его грёз тихо будила его и поила чем-то сладким.
Он встал; голова была ясная. Не нашёл ни куртки, ни штанов, и в одном кружевном белье и не совсем белых чулках пересёк просторную пустую комнату и выглянул в проём без двери.
Он прошёл по коридору и в самом его конце, у поворота, в таком же проёме, с аркой наверху, увидел спящую в комнате девушку. Она лежала на перине у окна, а рядом с ней лежала собака. Собака, несмотря на бесшумные шаги Верониколая, заметила его и подняла голову, навострила уши и молча смотрела на него тёмными глазами. Верониколай медленно свернул за угол по коридору и оказался на террасе.
Прямо по дорожке, выложенной красным камнем, в глубине сада сверкали водой два бассейна. Верониколай пошёл вперёд.
Он стоял на ступеньках, уходящих в голубую прозрачную воду, и вспоминал, как вчера ему не хватало этой воды, и вообще казалось, что вода в этой пустынной картине просто невозможна.
Раздался шорох травы. Верониколай повернулся: собака, очевидно, выскользнув из дома, незаметно подобралась к нему совсем близко и всё так же не отрываясь глядела на него. Она высунула язык и часто дышала, охлаждаясь. В отсутствие охабня Верониколай ощущал свою беззащитность и отступал осторожно по ступенькам вниз.
Вдруг собака переступила лапами и стала совсем близкой, потянула своим носом. Верониколай спустился ещё на одну ступеньку, вдруг поскользнулся и полетел в бассейн с шумом и брызгами.
Он, не испытывая никакой поддержки охабня, вынырнул самостоятельно на поверхность и стал делать самостоятельные гребки. Вода оказалась прохладной, был бы он в охабне, он бы не смог это определить.
— Что Вы делаете в моём бассейне?
Верониколай рукой отвёл намокшие локоны: на белой каменной кладке бассейна стояли в ряд собака и девушка.
— Я купаюсь.
Девушка упёрла кулаки в бока:
— Во-первых, это бассейн для плавания. Купаюсь я в соседнем. А во-вторых, почему Вы купаетесь в трусах?
Верониколай смешался. Ему казалось теперь, что если он поплывёт к берегу, то этой самоуверенностью он разозлит девушку, и потому он только вежливо водил вокруг себя руками, чтобы удержаться на поверхности.
— Обычно мы купаемся в охабнях, - отвечал он смиренно, глядя снизу вверх.
Девушка по-восточному не лезла за словом в карман:
— Чего ещё ожидать от троечин! Теперь выяснилось, что они в шубах купаются. Где же она?
— Кто? — переспросил Верониколай недоумённо.
Девушка, помолчав мгновение, расхохоталась:
— Шуба Ваша.
— О, это не так-то просто объяснить! Для этого нам придётся с Вами выйти за рамки, - поспешил объясниться Верониколай.
— Вы уже вышли, как я погляжу.
— Да, - обрадовался Верониколай её сметливости и затараторил. — Всё дело в новом открытии: картины мира отныне раздвинули для нас свои рамки, и потому мы, наконец, можем открыто общаться с вами.
— Учёный? — недоверчиво покачала девушка коротко стриженой головой, - Учёный троечин? Плывите уже сюда.
— А собака Ваша так же гостеприимна?
Девушка смягчилась, кивнула головой, провела руками по своим полупрозрачным шароварам, погладила собаку и сказала, что собаку зовут Сахара, а она сама - Манижа.
— Меня зовут Верониколай, - сказал троечин, поднимаясь по ступеньками из воды и размышляя, что всерьёз общаться с героями картины — странно.
— Ну вот что, Вера, ну вот что, Николай, - заявила Манижа строго, - Я как раз собиралась купаться сегодня. Раз уже Вы способны резвиться в воде, стало быть, Вы пришли в себя, и потому будете мне сейчас прислуживать. Раздевайтесь и идём к другому бассейну, там вода погорячее и есть
Пустые надежды (часть2)